Участники ансамбля "Варево" занимаются изучением и исполнением русской традиционной песни, представляя зрителям уникальную картину народного творчества. Несмотря на влияние разных музыкальных направлений - от ирландской до индийской музыки - основой творчества коллектива остаётся многоголосие русской песни. Особенность русской традиционной песни заключается в её особом подходе к вокалу: большинство композиций изначально задуманы как многоголосные произведения.
Солистка ансамбля, исполнительница старинной музыки и фольклора Варвара Котова в беседе с "Омск Здесь" рассказала, как пришла к этому удивительному жанру, что её цепляет в многоголосии традиционной русской песни и как сделать так, чтобы молодёжь обратилась к своим культурным корням.
- Варвара, для начала расскажите об ансамбле "Варево".
- Коллективу уже больше 15 лет, и в нём играют известные московские артисты, занимающиеся разнонаправленной фолк-музыкой. Каждый из них - специалист в своей области. Например, Игорь занимается ирландской и бретонской музыкой. Митя увлечён индийской, балканской и восточной музыкой. Кирилл - перкуссионист, он играет не только на перкуссии, но и на табле (небольшой парный барабан, в индийской классической музыке это основной ударный инструмент, - прим. ред.). Он, как и Митя, занимается индийской музыкой, участвует в проектах. Я работаю с русской музыкой и фольклором. В результате у нас получается смесь - варево. Но в основе у нас традиционная русская песня с нашей аранжировкой.
Варвара Котова
- При таком разнообразии направлений почему вы взяли за основу именно традиционную русскую песню?
- Я пою в основном в ансамблях древнерусской духовной музыки и занимаюсь старинной музыки. Мне было интересно попробовать попеть сольную песню, а ребятам всегда была интересна и традиционная русская музыка. И мы вместе включились в этот проект, я им благодарна за это. У нас очень интересный творческий процесс, мы все едины и дружны. Вместе исполняем русскую музыку, и каждый использует собственный багаж.
- В чём особенность русской традиционной народной песни по сравнению с другими?
- Она многоголосная. И в этом смысле сольные проекты всегда компромисс. Потому что мы часто берём те песни, которые я знаю в многоголосном варианте, и я знаю, как прекрасно они звучат. Ладово звучат многообразно, богато и мелодично. Наш вариант - совсем другая версия существования этой музыки. Вообще, мы не ставим себя в рамках какого-то одного региона, но с южной традицией работать проще.
- Но осенью в Омске на форуме "Академия русской культуры" в перформансе "В Сибирь" вы исполняли песни семейских Забайкалья.
- Это было задание к данному проекту, и я застряла, потому что для меня эта музыка вообще не сольная. В сольном исполнении её вообще не существует. Она прекрасна исключительно в своём многоголосном воплощении. Она настолько прекрасна в оригинале, что я бы в жизни не взялась как-то по-своему её переосмыслить. Просто потому что я очень люблю, как их песня звучит в оригинале. Только просьба попробовать поработать с этим материалом для перформанса "В Сибирь" подтолкнула к работе над их песнями. Надеюсь, то, что мы сделали, было достойно оригинала. Но и сам процесс был интересным.
Фото с форума "Академия русской культуры"
- Во время форума на презентации "Звуковой антологии омского фольклора "Ушедшее. Живое. Вечное" звучало много песен, многоголосие. И некоторые зрители отмечали, что это сплошной диссонанс, который режет слух. Получается людям, которые не слушают эти песни с какой-то периодичностью, они сложны для восприятия. Что скажете по этому поводу, про это многоголосие?
- У меня проблема в том, что я профессиональный музыкант и испорчена высшим образованием и любовью к фольклору. Поэтому для меня семейские за счёт этого своего сумасшедшего многоголосия и диссонанса - нежно любимые. Это именно то, что я в них люблю. Остальное - дело вкуса. Кто-то не любит современную музыку. Когда я читаю студентам лекции по фольклору, музыке 20 века, в сравнение им ставлю старинную русскую музыку. Там есть, например, такой стиль, как строчное многоголосие. Его тоже немногие воспринимают. Это вообще исключительно вид раннего русского многоголосия, существовавшего в 17 веке. Это только у нас - ничего похожего в мире не существует. И этот стиль тоже очень диссонантный, и все говорят, что такого в принципе не могло существовать. Но музыка семейских - подтверждение того, что в живой народной традиции это есть. И оно идёт друг с другом в такой доказательной базе. А я просто это люблю.
Понимаю, что людям это может быть сложно для восприятия, особенно в этнографических записях, в оригинале. Всё же в коллективах, где исполняют молодые ребята, эта песня звучит более причёсано. Опять же, у нас очень богатая музыкальная культура, и в ней можно найти более мелодичный фольклор. В этом смысле, конечно, богатство нашей традиционной культуры удивительно. И разница между песнями южного региона, Белгородом и Архангельском, между Сибирью и Рязанью, - фантастическая. При этом бывают тексты, которые совпадают. То есть это большая семья, в которой дети немного разного возраста, размера, но видно, что они родственники.
- На форуме, кстати, молодёжи среди зрителей и гостей было не так много. От руководителя центра нематериального этнокультурного достояния и креативных индустрий Виктории Багринцевой прозвучала такая фраза: "Только с возрастом понимаешь ценность традиций и традиционной русской песни". Варвара, по вашему мнению, как привлечь молодёжь, или она сама дойдёт?
- Я считаю, что сама молодёжь не дойдёт. Моё личное мнение - надо с детского сада прививать любовь. Чтобы в школе ввели урок традиционной русской культуры. По религиозному воспитанию есть же урок. И это не менее важно, особенно в нашей такой разнообразной, многонациональной стране. Хотя бы ввести общие рассказы, чтобы люди видели этнографию и живую культуру.
У нас очень большая разница между тем, что люди представляют под словами "народная музыка" и тем, чем она является на самом деле. Поэтому молодёжь ходит на концерты Надежды Кадышевой, искренне считая, что они увлеклись русской народной музыкой и культурой. И сейчас им будет достаточно сложно объяснить, что, например, семейские с их многоголосием - это и есть одна из традиционных песен. Об этом надо говорить с детства. Также знаю, что многие этнографы и люди, серьёзно занимающиеся фольклором, с недоверием относятся к обработкам народных песен. И я понимаю почему.
- Потому что видоизменяете источник?
- Да, иногда его даже не узнать. Но при этом я знаю, какую работу мы делаем, знаю, что любим народную культуру. Я отвечаю за Москву, а это немного другая часть жизни, но у нас на вечёрках на Патриаршем мосту собираются зрители от 15 до 50 лет. В 2025 году на День города толпы собрались на улице танцевать, у нас водят огромные хороводы. Я знаю, что люди, которые начали слушать наши песни, в какой-то момент докопались до первоисточника и тоже его полюбили за счёт того, что когда-то полюбили нас. Я надеюсь, что мы тоже делаем эту просветительскую работу. Я на концертах всегда рассказываю о том, откуда эта песня, где её можно найти и послушать. Я обычно говорю, что послушать в оригинале - это ещё лучше, чем у нас. И мне кажется, что к прививанию любви к традиционной народной культуре надо подходить со всех сторон.
- Что делать, чтобы молодёжь приходила и участвовала?
- Как правило, молодёжь не приходит не потому, что ей не нравится, а потому, что не знает. Было бы хорошо, если бы о традиционной культуре и музыке говорили с экранов в каких-то популярных передачах. Вплоть до той же программы "Играй гармонь" (12+). Там периодически появляются хорошие этнографические коллективы, которые я знаю. И сейчас в каких-то достаточно попсовых передачах стала появляться этнография. Она прорывается. И, конечно, хорошо бы начать работать с детьми. Но для этого надо сначала поработать с педагогами, которые точно так же мало знают о традиционной народной музыке. В этом направлении, в первую очередь, должна идти просветительская работа. И мы все сейчас этим занимаемся, и форум "Академия русской культуры" об этом. И те, кто сейчас занимается непосредственно этнографией и фольклором - коллективы. И мы в своём ансамбле таким немного странным способом, но стараемся продвигать традиционную культуру.
- Варвара, как лично вы пришли к традиционной песне, к любви русской культуры?
- Мне повезло - я родилась в семье фольклористов. В 80-е по всей стране была такая волна, простите за английский, folk revival - возрождение фольклора. В Москве этим занимался Дмитрий Викторович Покровский. Он создал один из первых коллективов, который вывел на советскую сцену этнографическое звучание. Тогда они произвели фурор и были очень популярны. Именно в этом коллективе пели мои родители. Андрей Николаевич Котов, который и сейчас выступает, он руководитель ансамбля древнерусской духовной музыки "Сирин", известный фольклорист. Моя мама тоже работала в ансамбле Дмитрия Викторовича. Вместе с этим ансамблем они отработали 10 лет на сцене.
Я выросла за кулисами. Меня вытащили на сцену в 6 месяцев, потому что я плакала, а в 9 месяцев я уже сама выползла туда, видимо, потому что там было интереснее, чем за кулисами. Я росла в фольклоре. Можно сказать, что я фольклорный ребёнок, но не тот, что ездил в экспедиции. К сожалению, таких выездов моей жизни было не так много, как хотелось бы. И потом мне дали крепкое классическое музыкальное образование - я дирижёр хора и оркестра. Но вместе с классикой, родители привили мне любовь и к традиционной культуре, к песне в её многоголосном варианте. Мама учила меня её петь. Это были мои две параллельные реальности. Я выросла с любовью к классической музыке в музыкальной школе, но при этом с большой любовью к фольклору и с желанием его узнать. Хотя, конечно, этнографом и фольклористом мне грешно себя называть. Сейчас есть люди с высшим этномузыкологическим образованием, они более профессиональные в этом вопросе, чем я. Но зато это моя жизнь, моя реальность.
- Какие у вас источники для работы?
- Это записи, которые были собраны другими музыкантами. Какие-то открытые архивы, выложенные в интернет. Хорошо, что сейчас много информации. Используем архивы моих родителей, их этнографические записи, привезённые из экспедиций. На самом деле, нам не переслушать и не перекопать того, что уже собрано. Например, мой муж, он инструменталист, 20 лет назад тоже хотел играть русскую традиционную музыку, но тогда они с ребятами просто не смогли найти записей. Французскую народную музыку в интернете тогда было найти проще, чем нашу - выложенных записей не было. Теперь с этим проще. А муж мой сейчас играет ирландскую и бретонскую музыку. Понимаю, что многие этнографы держатся за свои записи и архивы, потому что это их детище, но а мы просто хотим, чтобы люди это знали.
- Для перформанса "В Сибирь" вы готовили песни семейских Забайкалья. Что заставило вашу душу трепетать?
- Ой, я с наслаждением пою "Рощицу". Правда, мы из неё сделали блюз. Для тех, кто её когда-то слышал, может быть, в нашем исполнении она будет лишь слегка узнаваемой. Но мы в ней зацепились, скорее, за сюжет и общее звучание мелодии. Она стала такой трагической историей. Но я эту песню давно люблю, всегда пою с удовольствием. Мои фольклорные коллективы разучивают и поют песни семейских Забайкалья.
Напомним, что перед началом перформанса "В Сибирь" зрители могли познакомиться с работами художницы из Якутска Миры Аргуновой, которая показала образ жизни старообрядцев Сибири на 15 холстах. В интервью она рассказала, что на работу её вдохновили песни чалдонов села Крестики, "поляков" Алтая и семейских Забайкалья.
А в арт-классе Дворца им. А. М. Малунцева прошёл мастер-класс "Этномузыкальные проекты как средство продвижения традиционной музыки". Его проводил фольклорист из Москвы Дмитрий Парамонов. Затем участники ансамбля "Полынь" из Новосибирска исполнили народные песни семейских Забайкалья и представили их традиционные наряды. Стоит отметить, что режиссёр перформанса Варвара Зенина - известный дизайнер. После переезда в Москву она запустила бренд VARVARA ZENINA, в рамках которого переосмысляет фасоны, формы и узоры национальной одежды. Как создавать носибельные косоворотки и кафтаны, она рассказывала в интервью "Омск Здесь".
Фото: Елизавета Медведева и Кристина Вануни
