- 
"Чувствую, как волосы на голове от ужаса шевелятся" - подумалось мне и, наверняка, ещё нескольким десяткам зрителей, которые покидали зал "Пятого театра" после премьерного показа постановки "Я убил царя" (18+) в минувшие выходные. Что же нас так напугало? Это было не зубастое чудовище - лучше бы оно… Со сцены нам довелось услышать 14 историй об убийстве 11-ти человек, которое произошло в полуподвальном помещении дома Ипатьева в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года. 14 косвенных свидетелей расстрела царской семьи Романовых и их приближённых со стеклянными от равнодушия глазами и без дрожи в голосе честно признались: им не жаль человеческой жизни…
На цирковой арене под небесным куполом свидетели расправы над членами правящей династии по очереди дают свои показания. Они окружают друг друга, загоняя самих себя в ловушку, и ехидно хихикают. Это абсолютно заурядные люди. Уборщица, маляр, репортёр, стрелочник, аптекарь. Все они просто пешки в круговороте человеческих страстей. Большинство из них даже рядом с Ипатьевским домом не дышали в тот момент, когда сердца царя Николая, царицы Александры и их пятерых детей остановились. Однако каждый из них знал, кого удерживали и над кем в течение 78 дней издевались в доме инженера Ипатьева.
И ходит среди заблудших душ с побелёнными лицами мужчина в чёрном. Статный, красивый, молчаливый. Чаще всего его лицо не выражает никакой эмоции, лишь иногда мелькает скромная и добродушная улыбка. Остальные герои его не замечают, разве что сам инженер Ипатьев - хозяин печально известного дома. Не выдержав отстранённого наблюдения, он набрасывается на молчаливого созерцателя "парада" безразличия. Ведь он всё слышит, и он не судит. К концу спектакля уже всем понятно, что этот мужчина - сам царь Николай II, роль которого досталась Сергею Троицкому.
Сергей Троицкий
- Скорее это не вопрос прощения, а желание понять - за что? Разобраться в случившемся. Мой персонаж никого не обвиняет, ведь, пожалуй, до конца даже не верит в случившееся, - считает артист театра Сергей Троицкий.
Пьеса, по которой поставлен спектакль "Я убил царя", была написана драматургом из Екатеринбурга Олегом Богаевым, а перенесла историю на омскую сцену молодой режиссёр Евгения Константинова. Весной 2025 года девушка, на тот момент студентка 4 курса Российского государственного института сценических искусств (РГИСИ, СПб), представила эскиз постановки в рамках лаборатории "Пятый элемент".
В свою пьесу Богаев вплёл реальные результаты расследования убийства членов царской семьи, а также легенды, которыми в его родном городе обросла жуткая история казни людей. Преданные своими же приближёнными и даже семьёй, они просто хотели жить вдали от тех, кто возненавидел их лишь за то, что они живы.
Полумрак скрывает инфернальную улыбку конферансье, что дирижирует "представлением". В это время представшие то ли перед небесным судом, то ли перед ликом совести души людей сами задают себе ключевой вопрос: "Жалко ли мне убитых?". И каждый раз зритель с надеждой всматривается в искажённые безразличием лица героев и ждёт долгожданное "да". Но лицемерие, эгоизм, а, может, и страх не дают прорваться наружу даже проблеску сострадания. Ведь на него способен только тот, в ком ещё есть силы любить, верить и раскаиваться.
- Да, я, как актёр и человек, внутренне оправдываю и защищаю Николая II, в независимости насколько "успешным" он был правителем. Для меня случившееся в ту ночь - это трагедия, это невозможное. Мой герой в самом спектакле не прокурор и не адвокат. Он будто журналист, присутствующий в зале суда, выслушивающий людей в попытке воссоздать картину случившегося и разобраться, почему это случилось, - говорит исполнитель роли царя.
Среди этих потерявшихся душ никто не чувствует вины за совершенное злодеяние. Уборщица, которая отмывала въевшуюся в деревянные половицы подвала царскую кровь, не чувствует себя соучастницей преступления. Она вся испачкалась в царской крови, а с ней расплатились залежалой мукой. Девушка думала, что увидит голубую кровь, а оказалось, что у царей кровь такая же, как у всех. Или почему себя должен чувствовать виноватым водитель того самого жестяного "катафалка", в котором лежали трупы Романовых? Он же в царя не стрелял, он только молча смотрел в окно грузовика, как на пеньках выставляют отрезанные головы детей императорской семьи. Только почему на сцену мужчина с трудом, точно самую большую ношу в своей абсолютно "невинной" жизни, выталкивает колыбель - последнее пристанище Романовых, что навечно с ним?
Невинен и маляр, которому приказали закрасить белой краской Романовым окна, чтобы они не видели белого света и жили во мраке и молчании? Совесть чиста якобы и у аптекаря, который пустил в свой дом красных мадьяров, а те установили в его уличном туалете дверь из уборной княжон в Ипатьевском доме. "Это не дверь, а справочник половых извращений", - выдавливает из себя аптекарь. Но что он сделал, чтобы что-то изменить?
Однако есть в спектакле человек, которого вытаскивают на арену силой. Это стрелочник на железнодорожной станции. К его ногам кандалами прикована будка, в которую июльской ночью постучала охрана Ипатьевского дома и, вспомнив, что мужчина раньше работал мясником на рынке, попросила его порубить на части "особенных свиней". А когда стрелочник увидел, что это не свиньи, а мёртвые люди, которых собираются расчленить и сжечь, его настоятельно попросили поверить в то, что животные бывают разными. И он поверил… Но только на лице стрелочника читалось раскаяние и ужас за совершённое в ту ночь. И теперь этот груз на его ногах, он тянет его к земле, которая всё знает и всё помнит.
- Спектакль ни в коем случае не должен вызывать злость или ненависть. Лишь сострадание и сопереживание. Пожалуй, вот главные чувства, на мой взгляд, которые должна вызывать эта постановка. Как не парадоксально звучит, для меня этот спектакль про абсолютное добро! Я говорю не о деяниях, которые совершали герои пьесы, а о том, что добро должно побеждать. Мы помним эту историю, говорим о ней, сопереживаем - значит зло не победило в ту ночь, - уверен Сергей Троицкий.
Все эти люди не убивали Романовых фактически. Но они промолчали, позволили злу случиться, и каждый из них стал его проводником, пусть и на самом низменном, бытовом уровне. Получается, что каждый из героев постановки своим бездействием и безразличием к человеческой судьбе приложил руку к тому, что совершилось ужасное: человек отнял жизнь у человека, а все сделали вид, что не произошло ничего сверхъестественного. А ведь это было живое тело, по венам которого текла кровь, сознание мыслило, а сердце любило. А от всего этого осталось немыслимое ничто. И такой поступок не может не оставить рубец на душе.
Каждый из артистов театра, проживая на сцене свой маленький моноспектакль, открывает перед зрителем врата в когтистую и липкую бездну жадности, мести и первобытной кровожадности. И в этом жутком месте слышится тот самый злой и безумный "красный смех", описанный Леонидом Андреевым в одноимённом рассказе.
В какой-то момент "исповедь" главных героев превращается в пытку для тех, кто её слышит. Особенно когда на сцену выходят призраки Юровского, руководившего расстрелом Николая II, и Петра Ермакова, пустившего первую пулю в царя. Самодовольно улыбаясь, они убеждали, что совершённое ими зверство - это благое деяние во имя вселенской радости. Вот только счастье не построить на костях.
- Я думаю, что мой герой смотрит на эту историю, как будто она с ним ещё не случилась. Он не осознает, что это правда. И это не про слабость характера, это про веру, про желание верить - что бы ни случилось, всё будет хорошо. Всё не напрасно, всё так, как должно быть, - считает артист.
Расстрел царской семьи - это громадное зло в масштабах жизни одного человека или даже одной страны, но в масштабе вселенной это крошечный всплеск негативной энергии, который глобально ничего не изменит. Пройдёт время, и многое забудется, а люди, далёкие от этой истории, возможно, даже не ощутят на себе её отголоска. Но зло вечно висит мёртвым грузом на плечах тех, кто его игнорирует, кто с ним не борется, а только молча наблюдает: насколько у него хватит сил разрастись. И подобные сюжеты, как тот, что был представлен в "Пятом театре", безжалостно ковыряют новые уголки сознания, действуют как шоковая терапия и пробуждают внутри желание бросить этому злу вызов. Хотя бы попытаться. И начать нужно прежде всего с себя. Ведь если небольшое зло может породить глобальное, то и маленькое добро способно заполнить светом весь мир.
Фото: Анна Шестакова
