Кажется, во главе весенне-летнего театрального сезона в Омске стоит американский писатель Рэй Брэдбери и его "Вино из одуванчиков". В марте в Омском государственном академическом театре драмы прошла премьера одноимённого спектакля (12+) по пьесе Дамира Салимзянова. За режиссуру взялся Александр Баргман. А уже 20 июня независимый театр "Комната 24" в арт-пространстве "Актовый" (Фурманова, 7) представит постановку "Жизнь и смерть Дугласа Сполдинга" (12+) по мотивам произведения Брэдбери. Автор пьесы - Анастасия Чернышёва, она же вместе с Ариной Шульгиной выступает режиссёром спектакля.
Авторы уверены: зритель увидит совершенно новую историю, где Дуглас Сполдинг больше не 12-летний мальчишка, а взрослый мужчина, который не может отпустить прошлое. А если всё время жить в иллюзиях, пусть даже и счастливых, то ты никогда не будешь по-настоящему счастлив. Дуглас приезжает в городок Гринтаун - в родные края, где провёл своё детство. И он вновь видит свою заботливую бабушку, дедушку, собирающего одуванчики для вина, брата Тома и друга Джона. Вот только, чем больше он с ними общается, тем сильнее понимает, что он добровольно запер себя в прошлом и всё - ненастоящее. Кстати, главную роль в спектакле сыграет солист омской группы "дед воскрес" Илья Дворецкий.
Мы решили пообщаться с режиссёрами Ариной Шульгиной и Анастасией Чернышёвой и узнали, почему их Дуглас вырос, что значит "оплакать детство" и какие воспоминания режиссёры хотели бы закупорить в бутылке.
Арина Шульгина и Анастасия Чернышёва
- Арина, признавайся, это твоя профессиональная мечта - поставить спектакль по роману Рэя Брэдбери "Вино из одуванчиков"? Как "комнатные" пришли к этой идее, вы ведь всё решаете сообща?
Арина: Да, можно сказать и так, спектакль по "Вину из одуванчиков" - моя профессиональная мечта. Вернее, это одно произведение из большого списка текстов, с которыми мне бы хотелось поработать на сцене. Вообще давно искала материал, через который актом своеобразной арт-терапии можно поговорить и поразмышлять о собственном детстве и взрослении. Как и у главного героя "Вина из одуванчиков" Дугласа Сполдинга, у меня было счастливое детство, отпустить которое мне до сих пор очень сложно. Я предложила "Комнате" - "Комната" согласилась.
- Почему здесь и сейчас? "Комната 24" не может отпустить детство? Тянет во время, когда ответственность была только за свои игрушки и чистоту в комнате?
Настя: Иногда - да. Мне кажется, мы все скучаем по старым нам. Иногда очень хочется вернуть своё детское восприятие мира, ту отзывчивость и веру в чудо. Хочется назад. Но этот спектакль скорее о том, как человек может крепко застрять в "старых добрых временах" и не иметь возможности двигаться дальше, отпустить. Наш спектакль про опасность ностальгии.
- Настя, чем твой сценарий принципиально отличается от оригинального текста? Это переработанная история или принципиально новое произведение? Отражается ли авторский замысел в выбранном жанре - вы окрестили спектакль "элегия о детстве"?
Настя: Это принципиально новое произведение. Не адаптация, не "десять лет спустя", а диалог с автором. Брэдбери писал о том, как закупорить счастье в бутылку, чтобы помнить о нём всю жизнь, он писал о юном себе, взрослом поэте в теле мальчика. И это прекрасная метафора, я сама жила так долгие годы. Когда мне было тяжело, я вспоминала свои счастливые времена и успокаивалась. Но в какой-то момент от этого стало невыносимо больно. Моя пьеса - ответ Брэдбери: "Вы написали о том, как прекрасно помнить. А я напишу о том, как трудно с этим жить". Элегия - это не отказ от любви, а любовь после потери. Поэтому во многом наши темы совпадают, просто "Жизнь и смерть Дугласа Сполдинга" - это в первую очередь диалог. В моей пьесе детство не закончилось. Оно осталось внутри взрослого Дугласа. И он точно не забудет его, но ему выпадет возможность оплакать детство. Это то, что хотела бы сделать я в своё время и чего не сделала. Правильно прожитая скорбь даёт силы жить дальше.
- С какими трудностями ты столкнулась при переработке романа-повести Рэя Брэдбери? Ведь в нём так много историй, которые кажутся не связанными между собой только на первый взгляд. Удалось ли их все сохранить или пришлось чем-то серьёзно пожертвовать?
Настя: В некоторых сценах я работала с оригинальным текстом из-за авторских прав, многие сцены я написала с нуля. От многих моих любимых историй, которые не попадают в рамки главной мысли, пришлось отказаться. Например, в пьесе не упоминаю историю Билла Форестера и Хелен Лумис. Линии некоторых персонажей я сплела вместе. Но ключевые моменты остались - оммажами, намеками или рассказами.
- Дуглас Сполдинг в романе Брэдбери - вдумчивый, чистый мальчик, взрослый художник в теле подростка 12 лет. Он - исследователь жизни. А каким мы увидим Дугласа Сполдинга в постановке "Комнаты 24"?
Арина: В нашей постановке Дуглас - уже взрослый человек, который постоянно мысленно или физически возвращается в город, где прошло его детство. С этим местом, друзьями детства и близкими людьми героя сейчас связывают лишь воспоминания, и, только погружаясь в них, он может чувствовать себя по-настоящему счастливым. В его взрослой жизни всё хорошо, но "что-то постоянно ломается". Чтобы это починить, он постоянно возвращается в Гринтаун в поисках ответа. Находит ли он его там?.. Почти.
- Рэй Бредбери верил, что нельзя терять в себе ребёнка, а вместе с ним - простоту души, восприятия реальности, честность и открытость миру. Вы с ним не согласны: оставаться всю жизнь ребёнком ровно быть инфантом? Людям противопоказано не взрослеть?
Арина: Терять в себе ребёнка определённо нельзя, и Брэдбери, конечно, прав. Наше повествование скорее не об этом. Оно о том, как в нашей быстрой и короткой жизни осмыслить концепцию времени, принять тот факт, что прошлого уже нет, что твоя семья и друзья детства не всегда будут с тобой, никто не вечен, время безжалостно, а память - бессмертна. Наша история о том, что человек живёт в настоящем, и только в нём он может быть по-настоящему счастлив.
- "Комната 24" продолжает называть себя экспериментальным театром и притом постоянно доказывает это: работает с авторской драматургией или вводит в ожидаемый тип повествования нетривиальные образы. Например, в биографической постановке "Мишель" (16+) о жизни Михаила Лермонтова появляются эльфы и профессиональные хореографы, а драма о потерянной интеллигенции XXI века "Собачка бежит по кругу" создана по мотивам романа омского автора Дмитрия Кононова. Что новое для себя открывает ваш театр этой постановкой в этот раз?
Настя: Это кукольный театр. Мы набили много шишек, но зато теперь у нас в труппе новый актёр из папье-маше. Больше ничего не скажу)
- Сценография снова строится по принципу минимализма и ухода от бытовизма? Как она будет отражать внутренний мир повзрослевшего Дугласа?
Настя: Да, мы снова старались уйти в минимализм, но без милых бытовых деталей в виде ковра и кучи бутылок с вином из одуванчиков не обошлось. Главная деталь - это сломанная машина, на которой взрослый Дуглас возвращается в Гринтаун.
- Как вам кажется, если у человека было счастливое детство, ему проще или сложнее отпустить прошлое? Почему тогда Дугласу так сложно жить дальше свою взрослую жизнь? В ней меньше радости?
Арина: Мне кажется, способность легко отпускать прошлое в первую очередь зависит от философии самого человека. Кому-то это даётся легко, кому-то не очень. Наверное, чем счастливее были детство и юность, тем сложнее принять тот факт, что они закончились. Но дело в том, что постоянно обращаясь к прошлому, даже в мыслях, мы в какой-то степени отказываемся принимать настоящее. А может быть, причинно-следственная связь совсем другая: мы по какой-то причине отказываемся принимать настоящее, поэтому и бежим от него в прошлое. Взрослому Дугласу, как и всем нам, сложно осознать, что вечно ностальгирующий по былым временам полковник Фрилей, живущий по соседству, старушка миссис Бентли, которая хранит кипы старых театральных программок, корсеты и альбомы с фотографиями - всё это теперь в какой-то степени он сам. Во взрослой жизни не меньше радости, она просто другая, и это нужно осмыслить. Это то, что я успела понять, когда стала взрослой.
- Настя и Арина, раз это летняя история о ностальгии, о прощании с прошлым, с детством, вспомните ваше самое запоминающееся лето. Каким оно было? Какое событие вы бы хотели запечатать в бутылку и достать из погреба через годы?
Настя: В эпиграфе к пьесе я написала: "Посвящается детской площадке у пожарной станции и маленькой девочке, которая навсегда осталась там". Работая над пьесой, я вспоминала своё детство в Мюнхене - мы с родителями летали туда к семье почти каждое лето. Часть меня осталась там и рвётся туда до сих пор.
Арина: Я бы хотела запечатать в бутылку не какое-то одно конкретное лето, а набор эпизодов, которые происходили со мной каждый год: своих школьных друзей, смотровую площадку на холме в городе Кокшетау, пляж с чайками, поездки с родителями каждое лето в лес с палатками на солёное озеро. А ещё мой полосатый гамак, ржавый бак на даче и бабушку с дедушкой на лавочке у вишнёвого дерева, где из всего этого осталось сейчас только вишнёвое дерево.
- Ради каких эмоций у зрителя вы создаёте свой спектакль? Какой обратной реакции ждёте?
Настя: Я бы хотела, чтобы этот спектакль дал зрителю возможность оплакать своё детство. Это необходимо, чтобы прожитая грусть стала светлой. Надеюсь, у меня получилось.
Арина: Мне кажется, невозможность отпустить прошлое и постоянное желание туда вернуться свойственно очень многим людям. Хочется дать людям возможность ещё раз встретиться со своим детским "я", вернуться в прошлое и осознать, что самая настоящая версия нас живёт в настоящем.
Фото: Елизавета Медведева, Артём Клишин
