Молодой человек пробовал себя в разных направлениях, сменил три вуза, прежде чем получил высшее образование по профилю истории и обществознания. Сейчас оканчивает магистратуру, занимается историческими, и в частности генеалогическими, исследованиями, литературой, книгоизданием. Всё это научило его относиться к провалам и неудачам спокойно - как к черновикам.
В интервью "Омск Здесь" Роман Анисимов расскажет, чему писателя учит работа с документами и историями поколений, что любит читать сам и готов рекомендовать другим, каким ему видится Омск на книжной карте России и почему карьера и столица - не главное в жизни.
- Роман, вы начали писать в раннем детстве, ваша первая публикация случилась тогда же. Расскажите о ней.
- Это было ещё до школы. Я написал наивный детектив в духе "Чёрного котёнка". Отец друга прочитал, посмеялся и сделал мне небольшой буклет. Возможно, это был первый и самый искренний редакторский отклик.
- Именно это определило глобальный вектор вашего развития или были и другие предпосылки?
- На самом деле, мой жизненный путь получился довольно витиеватым. В разное время меня одинаково увлекали совершенно разные вещи: от кулинарии до инженерного дела. Поэтому не могу сказать, что одна детская публикация сразу определила всю дальнейшую судьбу. Было слишком много развилок.
В какой-то момент я начал совмещать учёбу с вёрсткой книг. Причём работал в основном не с омскими проектами. Постепенно это стало приносить настоящее удовольствие. Когда постоянно имеешь дело с интересными людьми и необычными историями, трудно остаться равнодушным. Хотя, если бы кто-то тогда сказал мне, что значительную часть жизни я проведу среди архивов, рукописей и типографий, я бы, наверное, удивился.
- В какой момент вы поняли, что хотите или должны стать писателем?
- Не совсем писателем - скорее, драматургом. На первый взгляд это может показаться близкими вещами, но разница между ними колоссальная. Проза позволяет многое объяснить читателю напрямую, а драматургия требует мыслить через действие, диалог и подтекст.
Наверное, интерес к этому появился тогда, когда я начал замечать, что меня увлекают не столько сюжеты, сколько люди, их столкновения, характеры и выбор. Хотя слово "должен" здесь точно не подходит. Скорее, это одна из тех дорог, на которые постоянно возвращаешься, даже если периодически сворачиваешь в другие стороны.
- Вы работаете в жанрах реализма и магического реализма. Где для вас проходит граница между точным бытовым наблюдением и "магическим" допущением?
- Здесь мне близок аристотелевский принцип меры. Если элемент не вытекает из внутренней логики произведения, значит, он лишний. Магия сама по себе ничего не улучшает. Как и реализм сам по себе не делает текст хорошим.
Мне кажется, читателя невозможно обмануть. Он может простить многое, кроме ощущения, что автор добавил что-то просто потому, что ему так захотелось. Даже чудо должно выглядеть закономерным.
- Хотели бы издать книгу со своими текстами? Насколько это вообще важно для автора - иметь бумажное воплощение своих творческих трудов?
- Это сложный вопрос. У меня есть возможность издать книгу, есть материал и даже некоторое желание. Но я никогда не занимался собственным продвижением и не строил вокруг себя литературную биографию. Поэтому пока не вижу особого смысла публиковаться ради самого факта публикации. Книг в мире и без меня хватает. Мне кажется, книга должна появляться тогда, когда ей действительно есть зачем появляться. Кроме того, профессиональная деформация издателя иногда мешает: слишком хорошо знаешь экономику процесса.
- Как работа с чужими судьбами, архивами и личными хрониками других людей отражается на вашем собственном письме? Не возникает ли внутреннего конфликта между редактором и автором?
- Только за вчера через мои руки прошли сотни человеческих историй. Среди них были трагедии, счастливые моменты, войны, потери, неожиданные встречи и совершенно невероятные судьбы. Каждый день я знакомлюсь с людьми, многих из которых уже давно нет в живых. При этом некоторые из них оказываются гораздо интереснее многих современных знаменитостей. Эта работа учит прежде всего слушать и замечать людей. Отражается ли она на мне как на авторе? Конечно. Думаю, скорее положительно. А конфликта между редактором и автором почти нет. Они оба обычно недовольны текстом, просто по разным причинам.
- Учат ли история, генеалогия и работа над книгами других авторов писать честно?
- Честно писать может только сам человек. Если для честности нужны внешние стимулы, проблема находится не в профессии. Поэтому я не думаю, что история или генеалогия способны научить честности напрямую. Но они хорошо отучают от самоуверенности. Когда постоянно работаешь с документами, понимаешь, насколько сложнее устроена реальность по сравнению с любыми красивыми теориями.
- Есть ли у вас писательские принципы и миссия в литературе?
- Какие-то внутренние принципы, конечно, есть. Например, мне не хочется добавлять в мир лишнего зла. Поэтому даже мрачные сюжеты я стараюсь писать без чрезмерной гиперболизации. Люди и без моей помощи регулярно производят достаточно материала для трагедий.
Что касается миссии, то её у меня нет. Возможно, она появится лет в восемьдесят, когда возникнет непреодолимое желание давать молодёжи советы о жизни. Пока же я просто стараюсь делать свою работу настолько хорошо, насколько способен.
- Вы говорили, что пишете ночью. Ночь - это особый период, который позволяет в тиши и уединении сосредоточиться и настроиться на волну вдохновения? Или всё прозаично - просто нет другого времени?
- На самом деле, здесь сочетание обоих факторов. Ночь действительно даёт редкое ощущение тишины. Мир наконец перестаёт требовать от тебя ответов на письма, сообщений и срочных решений. Для человека, который большую часть дня работает с людьми и проектами, это довольно ценное состояние. Но есть и более прозаическая причина: другого времени часто просто нет. Работы, как правило, хватает с избытком. Поэтому вдохновение вдохновением, а календарь и дедлайны обычно оказываются убедительнее любой музы.
- Какие книги ваши любимые? Кого готовы читать и перечитывать?
- Я с подозрением отношусь к спискам любимых книг. Обычно они меняются вместе с человеком. Если говорить об авторах, к которым я действительно возвращаюсь, то это Чехов и Камю. Чехов для меня - пример удивительной человеческой наблюдательности. Он умеет видеть человека без осуждения, но и без иллюзий. Это редкое сочетание. Камю интересен своей честностью перед сложностью мира. Он не предлагает удобных ответов и не пытается сделать действительность комфортнее, чем она есть.
Вообще перечитывание стало для меня главным критерием качества. Новых книг появляется огромное количество, а времени больше не становится. Если спустя годы хочется снова открыть книгу, значит, в ней было что-то настоящее.
- Что для вас значит хорошая книга, которую вы порекомендуете другим читателям? По каким критериям вы отличаете текст, который работает, от просто грамотно сделанного?
- Здесь слишком много субъективного. Недавно я работал над книгой, которая была написана совсем не по учебникам литературного мастерства. Но именно её я готов рекомендовать другим людям. Просто потому, что она действительно чему-то меня научила. При этом существуют сотни безупречно написанных книг, которые не оставили после себя почти ничего. Для меня воздействие текста важнее мастерства. Если после книги человек начинает иначе смотреть на мир, значит, книга состоялась. Всё остальное уже вопрос техники.
- Через ваши руки прошли издания многих авторов, бывших героями нашего проекта. Что можете сказать о литературном творчестве и книгоиздании в Омске?
- На мой взгляд, эта отрасль в Омске пока находится в стадии формирования. У нас нет сильной издательской среды в полном смысле этого слова. Нет крупных игроков, нет устойчивой системы поддержки, нет полноценного книжного сообщества. Большинство книг живут очень недолго и редко выходят за пределы круга друзей, знакомых и социальных сетей. Поэтому впереди ещё много работы. Причём не только творческой, но и организационной. Как показывает практика, любовь к литературе ещё не гарантирует умения строить издательскую отрасль.
- Недавно вы в одиночку "провели" книгу объёмом более 1600 страниц от редакции до печати. Это объёмная работа. Что было самым сложным на такой длинной дистанции?
- Самым сложным было не само количество страниц. Самым сложным было одновременно вести другие проекты, сохранять концентрацию и не терять внимание к деталям. На длинной дистанции опасны не большие ошибки, а маленькие. Они умеют прятаться по тысяче страниц и ждать самого неудобного момента. Поэтому главным ресурсом становится внимательность. Ну и способность не смотреть на итоговый объём слишком часто.
- Какие провалы, "черновики" стали для вас точками роста? В чём ещё видите для себя перспективу развития?
- Здесь есть определённая ирония. Я долго жил, учился и работал в Москве. Для кого-то уже сам факт того, что сейчас я нахожусь в Омске, может выглядеть как серьёзный сбой в карьерной навигации. Но я привык смотреть на такие вещи иначе. Любой этап жизни даёт опыт, знакомства и понимание людей. Поэтому стараюсь использовать обстоятельства себе на пользу, а не спорить с ними.
Если совсем честно, многие хорошие решения в моей жизни сначала выглядели как весьма сомнительные идеи. Поэтому к собственным провалам я отношусь спокойно. Некоторые из них просто ещё не успели превратиться в полезный опыт.
- Без чего не представляете своей жизни?
- Если ответить коротко, то без семьи. На днях мы с женой были на третьем скрининге нашего будущего ребёнка, и в такие моменты многие вещи неожиданно встают на свои места. Карьера, книги, проекты, профессиональные достижения - всё это важно и интересно, но смысл этим вещам в конечном счёте придают люди, которых ты любишь. Поэтому без любимой жены и малышки свою жизнь я сейчас представить уже не могу.
Выпуск проекта #встречисавтором с Романом Анисимовым смотрите здесь.
Фото: Илья Петров
