Что будет, если объединить энергию человека, влюблённого в живопись, и молодого режиссёра, бунтующего против театральных штампов? Получится моноспектакль "Мане" (16+) - история о художнике, которая стала для его создателя глубоким личным переживанием. С ведущим, актёром Ильёй Шпаком и режиисёром Семёном Барковым мы познакомились во время Международного фестиваля моноспектаклей ЧАТ. В откровенном разговоре они поделились тем, как решились на сложный жанр, почему актёрский диплом - это не главное и как один вечер на сцене может заставить зрителя плакать и по-новому взглянуть на искусство.
Герои интервью рассуждают о том, почему важно играть то, что болит, о страхе провала, поддержке близких и о том, почему перфекционизм - главный двигатель творческого процесса. Творческий дуэт приоткрывает закулисье своего проекта и философию "живого" театра без строгих правил и клише.
Как начинался "Мане"
- Илья, расскажите, как вы оказались на театральной сцене со спектаклем про художника Эдуарда Мане?
Илья:Пересеклись разные сферы моих интересов. В базовой конфигурации я ведущий мероприятий, был опыт работы радиоведущим - как видите, владею разговорным форматом. Я увлекаюсь историей живописи, искусств: в какой-то момент начал читать про художников, смотреть интересные и подходящие мне по подаче материала лекции. И когда я стал больше изучать творческий путь Эдуарда Мане, моё сердце откликнулось на его историю. Я задался вопросом: а смог бы я так же упёрто идти к своей мечте, когда тебе все говорят, что всё это никому не нужно? Это же вау! Он мой герой, мой кумир в этом плане. Конечно, данная постановка и ощущение художника - мой эмоциональный опыт, но я его экстраполирую, потому что мифы и легенды сами по себе не живут. Мне показалось, что история Мане может быть интересной не только мне. Думал, как бы её рассказать другим. Так оказался на театральной сцене.
Илья Шпак
- Вариант постановки, который зрители видят сейчас, сразу пришёл к вам?
Илья: Я писал, бросал, потом снова возвращался. Меня никто не просил это делать. Ты живёшь в мире своих фантазий и быстро возвращаешься, потому что понимаешь, что не имеешь никакого отношения к театральному искусству. Но тебе всё равно хочется, и ты продолжаешь. У меня был путь мытарств и текстовых экспериментов с материалом. Были пробные читки в маленьких залах на 30-40 человек. И было видно, что людям это интересно, что каждый в этой истории видит что-то своё (но тогда она ещё не была в том виде, как сейчас). Для кого-то она исключительно про человека, кто-то через неё заходит в тему живописи. Ведь в основном лекции, дидактические материалы написаны для начинающих или продолжающих образовательный курс, и в них не так легко разобраться. А через эту историю оказалось, что живопись интересна. В итоге у меня получился эдьютейнмент - образовательно-развлекательный контент. Вот из этих исходных точек полились реки и пересеклись, создав эту постановку. Когда стало понятно, что это не только какая-то моя розовая мечта, фантазия, а действительно увлекает людей, я понял, что и мне форма театральной постановки тоже интересна как артисту. Да, она большая, тяжёлая, не всегда однозначная для зрителя, но позволяет задуматься и погрузиться в тему.
- Семён, как вы оказались втянуты в этот эксперимент?
Семён: Мне написала знакомая и спросила, может ли она дать мой номер молодому человеку, который ищет режиссёра. Я разрешил. Хотя подобных звонков и событий в моей жизни было много, но я решил: если что, пообщаюсь. Илья позвонил, сказал: "Привет, тут такая история…". Была тема, которая нас объединила, - Мане. Я сам очень люблю живопись. Для меня это не пустой звук, а часть моей жизни, поэтому мне его задумка показалась интересной. Я понял, что есть созвучие данной темы с жизнью Ильи. Я почувствовал, что может получиться. Потом посмотрел одно из видео, которое он мне показал, и стало понятно, что надо переделать и как это в итоге может выглядеть. Предложил ему рабочую концепцию. Обсудили и погнали.
Семён Барков
Илья: Я уже понимал, что хотел бы сделать это в более развёрнутом формате, и мне для этого нужен режиссёр, который бы помог собрать всё в правильном виде. Знакомая дала мне номер телефона Семёна. Я ему рассказал историю, а дальше вы знаете, что получилось. Но добавлю красок: я помню наш первый созвон. Я скинул ему текст, он посмотрел, и мы созвонились. Думали минут на пятнадцать, а в итоге проговорили сорок пять по видеосвязи. Он сидел на лавочке и говорил, что опаздывает и сейчас пойдёт, но всё не уходил, потому что мы говорили о живописи. Вот так мы зацепились, и понеслось.
- Вы были даже не знакомы и всё же сразу взялись за проект?
Семён: Иногда можно посмотреть пробы актёра и потом всё равно ошибиться в кастинге. А можно просто пообщаться с человеком на отвлечённые темы в более неформальной обстановке и намного лучше понять, подходит он на эту роль или нет. Как ни странно, увидеть именно человека - важнее. Мне кажется, в нашем проекте "Мане" - это приятное стечение обстоятельств. У нас случилось простое человеческое общение, поэтому так всё в итоге произошло. Если заниматься творчеством не по любви - это мука ужасная. Хотя в самом начале я готовил себе пути отступления, соломку стелил, чтобы, если что, слиться (смеётся). Говорил Илье: "Посмотрим, ещё не знаю, пока только репетиции. Может, у меня просто не получится по-человечески". Но притёрлись и погнали работать. Сейчас будем работать над вторым совместным творческим проектом - движемся дальше.
- Илья, вы решили войти в театральную сферу не с самого простого жанра - моноспектакля.
Илья: Да, но тут ещё можно посмотреть, какие риски есть у проекта с точки зрения маркетинга. Неизвестный актёр, сложный жанр, не самая популярная тема - у нас же не про любовь-морковь. Собрали три и добавили четвёртый риск - чёрный юмор. Действительно сложно, но получилось. В этом большая заслуга команды, с которой мы этот проект развивали дальше. Изначально-то я был один - даже картинки сам себе на экране включал. Потом появился звук, а Семён помог довести это всё до более понятной формы для зрителя.
И в Омске на фестивале ЧАТ собрались единомышленники. Когда ты видишь, что не один, что ты не сумасшедший, что ещё кто-то считает, что моноспектакль - классный жанр - это здорово. За счёт этого ты получаешь социальное подтверждение, что всё нормально, что существуют другие моноспектакли. Эта подпитка очень важна - только так можно понять друг друга.
Как стать актёром, или Почему нельзя в театральный тем, кому за 20
- Насколько важно актёрское образование, чтобы играть в спектаклях?
Семён: Я глубоко убеждён, что артистом становятся где угодно, но не в театральном институте. Театральный вуз - это огромная школа, которая даёт тебе ремесло. Можешь ты его взять или нет - другой вопрос. Да, эта школа учит пластике, умению двигаться, мыслить на сцене, и вообще она даёт огромное количество навыков, но это не делает тебя артистом. Тут важен масштаб личности и умение пользоваться приобретённым ремеслом. Ты безусловно можешь стать актёром, будет ли это стоить тебе огромного количества усилий - абсолютно точно. Ты можешь окончить театральный вуз, иметь огромное количество актёрских навыков, но размер твоей личности может не позволить сделать что-то нормальное, выдающееся. Ты можешь играть в спектаклях, но это не будет никого забирать. Масштаб личности - вот что важно и интересно.
- Почему?
Семён: Сейчас интересен человек. Я не о том, что надо взять и всех людей без театрального образования зачислить в артисты. Нет - этого мало. Но я не люблю, когда на людей вешают ярмо: вот он актёр, а он не актёр. Например, в театре сложно для постановки "Отелло" (12+) найти актёра на роль Отелло - здесь нужен огромный масштаб личности. Но я уверен, что в постановке по произведению Эрнеста Хемингуэя "Старик и море" (16+) Гарик Сукачёв прекрасно сыграет старика. Это будет интересно, и я точно пойду на это посмотреть. Если мне кто-то скажет: "Он же не актёр…", то я отправлю этого человека на другой спектакль. Мне важен человек, и то какой он, что делает. А критерии и оценки по принципу "есть корочки или их нет" - это что-то вредящее театральному искусству, профессии.
Илья: Тогда у меня такой вопрос: как масштаб личности помогает решать актёрские задачи?
Семён: Смотря что иметь в виду под актёрскими задачами. Есть навыки, компетенции. Ты можешь быть великим человеком, но, если тебя не слышно на сцене, то тебя не слышно на сцене. Ремесло обязательно, но ты его можешь получить не только в театральном институте. Мне вообще не нравится, что, если тебе 19 лет, максимум 21 год, и ты девочка, то ты уже не можешь поступить в театральный вуз. Если и возьмут, то с трудом. Кто это решил? Почему? Что за беспредел? Она что, балерина, где возраст точно имеет значение? Это ужасно. Кто-то так решил, и мы все живём по этим законам. Почему будущих актёров не берут в вуз после 21 года? Что, щенки выросли и из-за них помёт какой-то не такой?
- Но вы успели поступить.
Семен: Я поступил в 21, и это было уже поздно. Таких, как я, "старичков" было немного на курсе. Помните, как раньше говорили: если женщина родила после 27 лет, то она старородящая. Вот и в театральном девушка, поступившая в 22 года, уже бабушкой пришла на курс, а парень - дедушкой. Для меня это возмутительные вещи. Конечно, ситуации разные, но сам общий подход именно такой. Ещё раз повторю: мне не нравится, когда на людей вешают клише. Если мы посмотрим на тех, кого клишировали, считали неправильными, неверными, то у одних хватило сил справиться, идти дальше, и они стали великими. У кого-то не получилось - они сломались под этим давлением, и мы не узнали их имён. Я призываю не давать клише.
Знаете, я работал с артистами, которые на съёмочной площадке подвергали буллингу людей, у которых не было профобразования. Они подвергали их большому давлению, хотя им и так непросто. Были те, кто справился, но и те, кого это сильно задело. У них отбили охоту к профессии. Честно, мне обидно за тех людей, кто не прорвался, кто испугался последствий этой системы и ситуации. Не должно быть в творчестве никакой системы, потому что никто не знает, как правильно. Если человек в творчестве, в искусстве говорит, что правильно только так, бегите от него. Бегите оттуда - это точно попахивает блудником. Творчество - это живая субстанция, и если его законсервировать, то оно умрёт. У Гёте в "Фаусте" (12+) есть прекрасные слова: "Теория суха, а древо жизни пышно зеленеет". Жизнь растёт, она сочная и зелёная. Я вижу, как часто люди "убивают" жизнь, потому что на них навесили ярлыки.
- Илья, а у вас не было такого, что друзья говорили: "Куда ты лезешь, зачем тебе это надо?"
Илья: О своём "Мане" я долгое время никому не рассказывал. На первых 10 показах, которые были перед маленькими группами зрителей, находились абсолютно незнакомые мне люди. Это была теневая сторона моей жизни. Не знаю почему. Наверное, не хотел выставлять напоказ, был уверен, что из этого ничего не получится. К счастью, меня окружают люди, которые склонны поддерживать мои правильные мысли. Актёрство - это же хороший опыт. Друзья, близкие, знакомые на мои благие задумки и поступки всегда говорят: "Попробуй, это интересно".
- Илья, какую бы роль вы ещё хотели сыграть?
Илья: Я вижу себя рассказчиком "Крейцеровой сонаты" (12+) Льва Толстого. Я бы хотел сыграть этот спектакль. Часть мыслей в этой повести мне близка, я понимаю про что они. Тебе проще создать и играть то, во что ты веришь. А в это я верю и хотел бы рассказать своим зрителям.
Семён:Когда у человека есть актёрский опыт, ему намного проще примерять на себя любые личины, а не играть только то, что ему подходит. Вот здесь как раз работают навыки, полученные в вузе. А у Ильи, как у человека вне театра, правильные мысли - играть то, что подходит, то, что близко по духу. В выборе ролей профессиональным актёрам проще. Они умеют перевоплощаться даже в тех, кто им не близок по характеру. Могут играть даже неудобные себе роли.
Поддержка близких, или Как не загубить свою мечту
- Во время пресс-подхода, перед спектаклем в Омске, вы сказали, что очень важно, чтобы кто-то дал возможность осуществиться твоей мечте, поддержал в нужный момент. В начале вашего пути к мечте были такие люди, которые поддержали, дали свободу действий?
Илья: У меня это мама. Когда я заканчивал школу, по плану должен был поступить в технический институт на специальность "Эксплуатация, бурение нефтяных и газовых скважин". Но мне повезло, и я поступил на международные отношения, а в вузе начал играть в КВН, заниматься сценическими вещами. И мама не стала препятствовать, наседать, говорить, что не стоит этим заниматься. Поддержала она меня и когда я учился во втором вузе в Москве и параллельно занимался ивент-проектами. Не было от неё слов, что я чем-то не тем занимаюсь, хотя я сам сомневался - моё ли это. Однако всё больше погружался в ивент. Мама мне говорила: "Давай, делай, если тебе это кажется правильным и интересным". Никогда не загоняла меня в рамки.
Семён: Мои родители не театральные люди, и они всегда говорили мне: "Ну что ты? Куда ты? Там только чьи-то дети учатся". Тогда полгода обучения стоило 350 тысяч рублей, сейчас, если не изменяет память, - полмиллиона. Родители сказали, что мы не можем себе этого позволить. И мне говорили: "Семён, давай-ка нормальную специальность рассматривай". Конечно, палки в колёса мне никто не ставил, но хотели для меня другого будущего. Когда я искал себе наставников, была конструктивная критика от людей в моей профессии. Она для меня была как мотивация. Меня критиковали будь здоров, подливая масла в огонь, но это было не унижение. Однако людей, которые сказали бы мне: "Ты сильный, справишься, давай, пробуй" - нет, таких в моей жизни вообще никогда не было. Возможно, если бы они были, то у меня ничего бы и не получилось. Возможно, я бы расслабился, подумал какой я классный. Но у нас с Ильей всё равно синдром самозванца.
"Враньё", перфекционизм, или Как идти к лучшей версии себя и спектакля
- Как проявляется ваш синдром самозванца?
Семён: Перед генеральным прогоном спектаклей, которые я ставлю, каждый раз сижу и думаю: какого чёрта они меня слушают, я же шарлатан? Хотя я вижу, что всё складывается как надо, но я сомневаюсь. Я не знаю, как это получилось. Я что-то говорю актёрам, но сам думаю, что спектакль сложился сам по себе, я ничего для этого не сделал. Это просто случайно получилось: "Кого я обманываю?" Три дня перед премьерой для меня всегда такие муки. Думаю, что я сейчас всех обманываю, просто рискую, всем активно вру, что понимаю, что делаю.
- Но вы же на самом деле понимаете.
Семён: К самой премьере - конечно. Но в моих произведениях, которые сам пишу, никогда нет финала заранее. Он должен родиться из того, что происходит на сцене за время репетиций постановки. Потому что, когда ты сразу придумал финал, то ты знаешь, к чему идёшь, и тем самым лишаешь себя процесса репетирования. А финал как раз может естественным образом родиться из репетиций. Если сразу придумать финал, то ты начинаешь всех подводить под собственную идею, а мне нужно, чтобы репетиция тоже была "зелёной", как дерево жизни. Важно не только разводить людей по точкам, но и видеть, как рождается, растёт постановка, а не просто держать её за руки, как малыша, пока он сам ходить не начнёт.
Илья: Мне кажется, что сюда подходит способ Михаила Врубеля: в своих картинах глаза он писал в последнюю очередь. Это как важную завершающую часть создаёшь в самом конце.
- Но потом зал стоит и рукоплещет, зрители в восторге.
Семён: И я захожу за кулисы, а там стоит Илья и говорит: "Им всё не понравилось, не понимаю, почему они не уходят. И свет в конце был не тот - всё плохо". Объясняю, что люди так благодарят, а у него полное ощущение, что это провал и его закидают помидорами. Мне кажется, это потому, что ты знаешь про себя всю правду, понимаешь, что что-то не сделал, не доделал, что мог лучше. А зритель на это не смотрит. Возможно, если бы ты ушёл со сцены с ощущением, что всё прекрасно, то зритель сказал бы, что это какой-то тухляк.
Илья: Наверное, в моём случае это некоторый перфекционизм. Это хорошо и плохо. Я не считаю, что нужно избавляться от синдрома отличника, кстати, в школе у меня золотая медаль и в вузах - два красных диплома. И эта постоянная работа над собой - в кайф. Ведь очень легко скатиться в какую-то свою фантазию и считать, что всё супер, ты лапочка-гепард. Считаю, что нужно быть немного недовольным, по-хорошему злым, чтобы потом улучшать и трансформировать свою работу. Когда ты останавливаешься, когда нет движения - близок закат. В данном случае движение - это поиск улучшений и оптимизации. Например, после премьеры мы сценарий там немного поменяли, тут малость переделали. Посмотри, как здесь происходит. Какие-то моменты для меня лично до сих пор не совсем однозначны с точки зрения восприятия, но я стараюсь спокойно к этому относиться. Актёры в зрительном зале могут сказать, что здесь я недопроживаю момент, им может быть непонятна инерция, куда всё должно в итоге прийти. Наш основной зритель - люди разных профессий и социальных статусов. И, к счастью, они не мыслят категориями актёрского мастерства. А мы и не задумывали этот формат как шедевр моей актёрской игры.
- Вы сами получаете удовольствие от игры на сцене?
Илья: Знаете, может, это пафосно и претенциозно прозвучит, но меня радует мысль, что зрители выходят из зала и обсуждают Мане. Когда свет позволяет видеть зрителей, я замечаю, как люди плачут в определённые моменты финальной части. И это для меня самая дорогая эмоция, это бесценно. Я и сам могу прослезиться. Мне кажется, это важно: это значит, что ты нащупал что-то в себе, этот момент подковырнул твоё внутреннее состояние. Не факт, что это изменит твою жизнь, но каждый маленький кусочек, связанный каким-то образом с тобой, собирается по крупицам. Тогда приходит ответ, который ты искал, собирал по частям. Наш зритель может получить знания о себе через других людей, через другие истории. И быть одним из тех, кто положил крупицу на эту чашу весов - хорошее дело.
Семён: В завершение того, о чём говорит Илья. Я сидел у памятника Врубелю, и наблюдал как пожилая пара кружилась в вальсе. Я это к тому, что мы часто состоим из мелочей, которые на нас влияют. Вот и спектакль может повлиять на нас не напрямую и не сразу. Но даже нативно, скрыто, как эти бабушка с дедушкой повлияли на меня. Пока я за ними наблюдал, многое понял про своё отношение и про то, к чему мне стоит стремиться. Я буду жить дальше, всё здорово, но они мне запали. И я получил это даже не по цене билета, а ценой одной прогулки по Омску. И это ощущение со мной останется, даже если не буду думать об этом. Это стало частью меня и теперь так или иначе влияет. Наши эмоции, то, что мы испытываем, - это всё часть нас, как и нюансы, как эта пара или спектакль "Мане". Если вы в состоянии сделать то, что положительно повлияет на человека, его жизнь станет чуточку чище, лучше, и он для себя что-то поймёт - пусть даже не радикально, а постепенно, через созерцание возможного счастья, порыва, - то ваша миссия выполнена. А это намного важнее, чем любые статусы артиста, актёра, художественной ценности и чего угодно.
Фото: Елизавета Медведева
