Ранее мы уже рассказывали о том, каким получился спектакль "ИП Белкин: повести, рассказы, анекдоты" (16+) в Городском драматическом театре имени Л. И. Ермолаевой по "Повестям Белкина". А с недавних пор к творчеству Пушкина обратился "Пятый театр".
Сняв с репертуара историю любви Ромео и Джульетты, "Пятый театр" решил обжиться новой и поставил "Барышню-крестьянку" (12+). Колоритно-русская история с лёгкой режиссёрской руки Людмилы Исмайловой приобретает черты западноевропейской пасторали. Но в версии "пятёрочников" романтичный нарратив становится обрамлением для глубоко народной мысли и благодатным поприщем для режиссёрских экспериментов.
Итак, вспоминаем школьную парту, шестой класс. Сюжет проще некуда, причём сходство с "повестью, что нет печальнее на свете" рассмотреть не мудрено. Два враждующих помещика: Иван Петрович Берестов (Сергей Худобенко) - показательно русский барин - и Григорий Иванович Муромский (Борис Косицын) - русский помещик в шкуре английского мистера. Пушкин тонко чувствовал больные места дворянства, которое бросалось из одной крайности в другую. Одни славянофилы со смутными представлениями о народности, другие - куда голову им не поверни всё на запад смотрят. Пробегаем глазами несколько абзацев повести и уже узнаём, что избалованная дочь Муромского Лиза (Анна Сотникова) интересуется эксцентричным сыном Берестова Алексеем (Сергей Троицкий). Она переодевается в крестьянку, чтобы остаться инкогнито, но знакомство с Алексеем свести. Помощь ей в этом оказывает верная крепостная и "подруга" Настенька (Вероника Крымских-Куражева). И уже через несколько комичных сюжетных поворотов, перенятых у Бомарше, Лиза и Алексей счастливо удаляются в закат под вальс Мендельсона.
Однако в случае с "Барышней-крестьянкой" не так важно, что описано в произведении, важно - как это сделано. И точно переняв от Пушкина его акцент на словесной игре, режиссёр Людмила Исмайлова решает "поиграть" со зрителем, не только форматно дополнив пушкинскую историю, но и сместив акценты так, что уже "Барышня-крестьянка" в её руках становится "эпопеей русской жизни". Всё дело в том, что не Лиза и Алексей - главная тема спектакля, а отношение дворянства к крепостным.
В тандеме с художником-постановщиком и лауреатом премии "Золотая маска" Альбертом Нестеровым режиссёр перенесла на сцену традиции русского лубка, оживив сатирические картинки, кишащие народной мудростью. Зритель становится "жертвой" зефирно-розового продуманного обмана. Сцена "цветёт" берёзами, на которых распускаются розовые бутоны. Платье Лизаветы и барское и крестьянское усыпано розами, сам Алексей точно искупался в розовой краске. Да и крестьянский хор - проводник и главный герой истории - весь в цветочек.
Буйство ярких красок и забавное поведение крепостных, которые будто недорепетировароли свой рассказ о любви барышни-крестьянки и "прынца" из соседнего села. Всё это поначалу прячет от зрителя под жирным слоем барского крема горький корж ярма бесправного крестьянина. Чтобы потом, когда зритель в зале будет кататься со смеху, влепить ему "пощёчину" короткими сценами, от которых внутри щемит от несправедливости, обиды и стыда. Ведь в одно мгновение крепостные-рассказчики становятся и дворовыми собаками, обожающими своего барина, и лошадьми, которых можно загнать на прогулке. А ещё их можно продать, разлучив дочь со своей матерью, и можно поженить как кукол - так, как тебе хочется.
Что и делает Лиза: обретя себе мужа, щедрая барыня решает благословить на брак чуть ли не всё село. Распределив пары и дав добро на счастье и любимой Настеньке с её ненаглядным Тришкой. Но, дождавшись, когда на лице зрителя расплывётся умилительная улыбочка, барыня вдруг разучит возлюбленных. Почему? Просто ей так захотелось. У самодурства и жестокости нет истинной причины, но всегда есть последствие - изувеченная жизнь.
Причём в спектакле "Пятого театра" ясно дали понять, что зверства власть имеющих одинаково распространяются не только на тех, кого и так ни во что не ставят, но и на тех, кем вроде бы восхищаются. Например, мисс Жаксон (Полина Романова) - гувернантка Лизы, англичанка. У Пушкина о ней всего пара строк, а Людмила Исмайлова в спектакле подарила ей собственную драму. Её наделили иллюзией положения и власти. Ей позволили думать, что она выше тех крестьян, которых за людей не считают. А потом её унизили - раздели, потому что юной барышне захотелось пошутить. И вот мисс Жаксон стоит перед зрителями в нижнем белье, и ему стыдно на неё взглянуть, потому что ещё секунду назад он смеялся: как чужеродно она смотрится в этом русском эдеме со своим бледным от белил лицом. А теперь ты, зритель, вдруг увидел и в ней человека - униженного и оскорблённого.
Людмила Исмайлова создала глубоко режиссёрский спектакль, где саркастичность повествования - путеводная ниточка, позволяющая следовать за художественным замыслом. В интерпретации "Пятого" под горячую руку насмешки попадают не два старых барина, а скорее их дети - капризные, выросшие на всём готовом, для которых закон не писан. Они не бесчувственны, но им важны только собственные чувства.
Так "Пятый" из не самого сложного пушкинского текста создал глубоко фольклорную историю с двойным дном, где поначалу ты надрываешься от смеха, а потом льёшь горькие слёзы по доле русского человека. Театр расширил пушкинский текст, наделив его народным голосом, и всё это только для того, чтобы снова выйти к зрителю и сказать: посмотрите на сидящего рядом - это человек, не делайте ему больно.
Фото: Анна Шестакова
