Над его Бродягой в широких, не по размеру штанах с подтяжками смеялся весь мир. Ему нравилось, когда люди улыбались, нравилось быть нелепым и странным. И казалось, что для этого человека не существуют запретные темы. Казалось, что Чарли Чаплин никого и ничего не боится. Но на самом деле больше всего на свете его пугал собственный зритель.
На омский фестиваль ЧАТ биографическую монодраму "Моя война" (12+) привёз актёр из Боснии и Герцеговины Раде Костич. Эта история о двух мальчиках, родившихся с разницей в четыре дня. Только один выбрал смех, а другой - слёзы. Один любил людей, а другой их ненавидел. Один был Авелем, а другой - Каином. Речь идёт о "чёрно-белом" комике Чарльзе Спенсере Чаплине и фашистском диктаторе Адольфе Гитлере. Именно идейное противостояние этих двух исторических личностей лежит в фундаменте спектакля.
И всё же главным героем, как признавался сам Раде Костич в интервью "Омск Здесь", является Чарли Чаплин. На сцене две вешалки: на одной - костюм с каской и камуфляжной курткой, на другой - ставший маркером немого кинематографа костюм чаплинского Бродяги. Эта одежда, символизирующая два полярных мировоззрения, - точно наглядная демонстрация выбора: вы можете встать на сторону тьмы и смерти, а можете выбрать радость, любовь и жизнь. Человек сам формирует свой кодекс морали и совести.
- Я верю, что могущество смеха и слёз сможет стать противоядием от ненависти и страха.
Спектакль открывается "сценой рождения", но не Чарли Чаплина, а скорее его кинематографического гения, его философии. "Существо" неуклюже, осторожно и комично выползает из мусорного бака. Оно смотрит на окружающий мир с нежностью и интересом. И вот уже оно превращается в Чарльза Спенсера Чаплина - обычного человека, который не может говорить о человеке никак иначе, как с добротой. В постановке Раде Костич использует приёмы самого Чаплина, по которым нетрудно узнать специфику немого кино: выразительная жестикуляция, долгие паузы и многозначительные взгляды. Со зрителем говорит тело, душа, и слова здесь излишни.
В интервью Раде Костич, который также является режиссёром и автором сценария к спектаклю, утверждал, что он не играет Гитлера, он играет Чарли Чаплина, который изображает Адольфа. Поэтому диктатор предстал перед омской публикой таким, каким его увидел британский комик: с нелепой дикцией, странной мимикой, смешными повадками. Именно таким изображён Гитлер в фильме Чарли "Великий диктатор" (0+). Чаплин признаётся со сцены: Гитлер поначалу не казался ему страшным человеком, он казался ему ужасно глупым. Комик никак не ожидал, во что бывший живописец превратит мир. Для изображения диктатора актёр даже начинает говорить на немецком языке, пародируя декламационную манеру Гитлера.
Чарли Чаплин спешит заметить: усы - вот и всё сходство между ним и Гитлером, да и то у комика они появились раньше. Но именно после злосчастной картины "Великий диктатор" (0+) на актёра как из рока изобилия посыпались неприятности. Постепенно в спектакле смещается акцент с разности героев на трагедию Чаплина. Его фильмы начали запрещать по всей стране, журналисты ополчились на него, с ненавистью называли коммунистом за его призывы открыть второй фронт.
- Наше знание сделало нас циничными, а наш ум сделался жестким и злым. Мы слишком много думаем и слишком мало чувствуем: больше, чем машины, нам нужна человечность. Больше, чем ум, нам нужна доброта. Без этих качеств жизнь будет полна насилия, и всё будет потеряно.
А Чаплин просто не понимал, в какой момент для людей стало важно - капиталист ты или коммунист. Почему помогать людям из другого государства вдруг стало зазорно, и когда мы начали измерять человечность в купюрах, а талант оценивать идеологическими взглядами.
Сердце привело Чаплина в актёрскую профессию. Он всегда стремился нести через кино как можно больше света в мир. Пусть лучше над ним посмеются в кинотеатре, чем дома поплачут. А мир зрительских симпатий отплатил ему за бескорыстное служение человечеству и искусству скандальными заголовками в газетах.
- Моя боль может быть причиной чьего-то смеха, но мой смех никогда не должен быть причиной чьей-то боли.
На моноспектакле "Моя война" вы точно оказываетесь на творческой встрече знаменитого британского актёра, синонима к немому кино, со своим зрителем. Где комик, который под конец спектакля окончательно перевоплотился в Бродягу, завещает: дарите людям смех. Ведь у улыбки прицел точнее, чем у винтовки. Только после её "выстрела" на сердце человека распускаются сады, а не кровоточат раны.
Если вы хотите знать, какие ещё спектакли показали омичам в рамках фестиваля ЧАТ, читайте наши материалы:
- Живопись без кистей: омский ЧАТ показал, как театр может говорить об искусстве
- Стихи были её дыханием: история любви и потерь Марины Цветаевой попала в ЧАТ
- Унижение рождает чудовище: осколки души Смердякова на сцене ЧАТа
- "Это наше всё". На омской сцене случилось "спасение" Пушкина
- Магия дудука, семейность и пепельное сердце. Приключения и откровения грузинского подростка на сцене ЧАТа
Фото: Елизавета Медведева
