В Омске стартовал VIII Международный фестиваль моноспектаклей ЧАТ (18+). В 2026 году он впервые проходит в статусе "международный". С "Честным Актёрским Творчеством" омичей и гостей города познакомят театры из Кургана, Москвы, Санкт-Петербурга, Вологды и Балканского полуострова (Босния и Герцеговина). С 1 по 6 апреля на трёх омских сценах пройдут показы тринадцати спектаклей, одиннадцать из них войдут в конкурсную программу. Оценить работы можно будет в Камерном Драматическом театре имени В.С. Решетникова, Омском государственном театре куклы, актёра, маски "Арлекин", в Арт-центре на Любинском и в Городском дворце детского творчества.
В ЧАТе примет участие Камчатское отделение Союза театральных деятелей РФ со спектаклем "Спасти камер-юнкера Пушкина" (16+) - это история одного несостоявшегося подвига по пьесе М. Хейфеца. В истории фестиваля это уже третья постановка по произведениям этого автора.
Мы поговорили с исполнителем главной роли (Миши Питунина) - заслуженным артистом РФ Алексеем Высторопцом. Он рассказал о камчатском театральном зрителе, подготовке к спектаклю и о том, почему перед премьерой ему пришлось отправиться в Санкт-Петербург.
- На Камчатке зрители особенно открыты и дружелюбны. Люди здесь в принципе всегда готовы прийти на помощь. Это характерно для географически сложного и отдалённого региона. Если на улице случится беда, все остановятся, чтобы помочь. Здесь ценят взаимопомощь и бережное отношение к природе. Публика здесь отличается. В Иркутске, например, в городе, где я учился в театральном училище, зритель довольно сдержанно ведёт себя во время спектакля, но после того, когда действие заканчивается, овации не утихают. На Кавказе принято начинать спектакль позже заявленного, потому что там зритель не торопится, им нужно вдоволь наговориться перед спектаклем. Я никогда не был в Омске. Этот город для меня неизвестен. Самое интересное и любимое ощущение - это атмосфера нового и знакомство с публикой. Они дышат с тобой иначе, чувствуют иначе.
- На что больше любят ходить камчадалы? Им нужно поплакать, попереживать и расслабиться, или может быть, посмеяться от души?
- Комедия - жанр, который всегда привлекал внимание широкой публики. На Камчатке же зрители ценят глубокие и мощные спектакли. Если привезти сюда пошлую комедию, местные жители не постесняются встать и спросить артистов: "Вам не стыдно?". Здесь такое не пройдёт. Зато на такой глубокий, осмысленный, трогательный спектакль "Завтра была война" (16+) невозможно было достать билеты.
Мы в театре ищем эмоции. Но помимо веселья и комедий, хочется испытать катарсис - очищение через переживание и сострадание к героям. Это и есть настоящий театр. А комедия - жанр развлечения, она всегда считалась низким жанром. Поэтому ни на одном фестивале вы никогда не увидите, что уважающий себя театр представит комедийный спектакль.
- Чем планируете заняться в дни проведения фестиваля ЧАТ?
- Я прилечу к самому началу фестиваля, потому что хочу посмотреть всё, что мне удастся посетить. Это всегда новые ощущения и возможность посмотреть творчество артистов из разных регионов страны. Я также очень хочу побывать в местах Фёдора Достоевского. Возможно, зайду на местный рынок, потому что рынок - это всегда отражение города. Приезжая в разные регионы, я сразу бегу туда. С первых слов чувствуется местный колорит и особенности речи.
- Что для вас профессия актёра?
- Именно публика делает нас артистами. Если мы перестаём уважать зрителей и начинаем зазнаваться, ставить своё эго выше желания поговорить откровенно, то магия взаимодействия исчезает. Представьте, что вы выходите на пустой зал - и кем вы тогда себя ощущаете? Публика любит нас, восхищается нашей работой. Мы трудимся ради этого, чтобы поделиться своими чувствами. Но если мы выходим на сцену только ради понтов, то для меня в этот момент театр перестаёт существовать. Главное в актёрской профессии - самоотдача и жертвенность. Актёр работает не ради себя, а для зрителя. Особенно если есть что рассказать.
- Как долго работали над созданием моноспектакля "Спасти камер-юнкера Пушкина"?
- Мы работали над этим спектаклем пять месяцев без остановки. А до этого ещё три года обсуждали его постановку, ведь с режиссёром Валентином Зверовщиковым мы жили в разных городах и редко виделись. Иногда встречались на пару месяцев, пытались что-то почитать, разобрать.
Этот спектакль создавался практически на кухне. Мы работали над ним каждый день. Но однажды мне стало не хватать знаний о Санкт-Петербурге. Автор пьесы Михаил Хейфец, также принимавший участие в создании постановки, сказал: "Подождите, я вам сейчас пришлю текст, я его доработал". Я попросил его написать мне карту всех мест, связанных с жизнью Александра Сергеевича: где он учился, где ходил в школу, где находился его лицей, дом, что он там делал. Он дал мне все адреса и координаты.
- И вы отправились в Санкт-Петербург?
- Да, я полетел в Петербурге и жил напротив улицы Рентгена (в спектакле действия разовлачиваются в этой части города - прим.ред.), чтобы каждое утро наблюдать за событиями, которые там происходили. Поселился в английской гостинице "Ланкастер Корт" на другом берегу Невы. Ходил по этим местам пешком, даже дошёл до Чёрной речки, где произошла дуэль Пушкина и Дантеса. Я изучал всё, где писатель мог встречаться с Натальей Николаевной после того, как они выпили лимонад в кафе Вольфа и Беранже (в кондитерской Вольфа и Беранже Пушкин встретился со своим секундантом Данзасом за час до рокового поединка - прим.ред.). Сейчас это место переименовали в "Литературное кафе", и в один из вечеров мои друзья меня туда пригасили на концерт. Я тогда не понимал, в какое место я иду. И представьте моё удивление, когда я узнал, что это и есть кафе Вольфа и Беранже! Русский классик словно сопровождал меня, чтобы "разрешить" прикоснуться к этому событию и рассказать о дуэли публике.
- Звучит удивительно, у меня аж мурашки пошли.
- Я и сам был очень рад. Это чудесно, когда удаётся поработать над интересной темой. Это была увлекательная работа. Мы очень спешили поставить спектакль, потому что понимали: Валентин Васильевич Зверовщиков серьёзно болен, и нам нужно успеть. Не было никаких капризов, каждый вечер мы работали на протяжении пяти месяцев.
- Это очень манипулятивный вопрос. И артисты всегда на него дают ответ, стараясь показаться лучше, чем они есть на самом деле. А по правде говоря, просто лукавят.
Я не знаю, кто такой Миша Питунин, но я понимаю, почему он стал тем, кем стал. Я могу рассказать о нём и говорить от его имени. Когда герой выходит на площадку, он не просто выходит. Он представляет не только себя, но и наследие Хейфеца и Пушкина. А также память Валентина Зверовщикова, которого уже нет с нами.
- Заметила, что вы с такой теплотой произносите имя режиссёра моноспектакля Валентина Зверовщикова. Складывается впечатление, что этот человек не просто коллега по цеху, но и кто-то больше.
- Наша совместная работа с ним словно окрыляла душу. Мы долго шли к спектаклю, несколько лет, репетировали не ради фестивалей и публики, а для себя. После смерти Зверовщикова в 2024 году мне сразу же позвонил Хейфец из Израиля и предложил выплачивать все средства, полученные с продажи билетов на спектакль, только жене режиссёра - Зое Серафимовне, Заслуженной артистке нашего театра. С этого момента все авторские деньги мы перечисляем ей.
- Как человек, который выходит на сцену и остается наедине с публикой, что вы чувствуете в этот момент? Вы смотрите зрителям в глаза?
- Это откровенный разговор, глаза в глаза. Мы можем установить контакт с публикой только тогда, когда артист на сцене смотрит на зрителей. Если же взгляд устремлён в потолок или в пол, то контакт редко случается. Наша профессия - это не просто игра. Мы учимся сопереживанию и управлению своими эмоциями четыре года и на сложных тренингах в театральном ВУЗе. Затем мы развиваем этот навык всю жизнь.
Артисты - это люди с мощным внутренним стержнем, но с разбалансированной психикой. Мы учимся управлять ей, чтобы контролировать эмоции и мгновенно зажигаться на сцене. Самое сложное - не просто сыграть роль, а повторить её несколько раз на одном уровне эмоций. Это значит прожить её заново.
- После таких сложных постановок вам нужно время, чтобы восстановиться или, наоборот, настроиться перед выходом на сцену?
- Да, требуется. Мне хочется помолчать и побыть одному. И на подготовку к спектаклю у меня уходит много времени, в день показа я никуда не хожу. С комедией, наоборот, я могу провести весь день, занимаясь делами и работая с документами, а потом выйти на сцену.
- Какое напутствие дадите омским зрителям перед вашим спектаклем?
- Давайте поговорим откровенно. Не будем обманывать себя. Поговорим о нашей истории, литературе и культуре. Сегодня я уверен, что мы живем в эпоху возрождения русской культуры. Мы живём душой, поэтому можем говорить только о чистоте нашей истории, которую порой не знаем. А без знания истории нет будущего. Давайте говорить о великом и прекрасном. Мы приходим в театр, чтобы на равных обсудить вечные темы.
Ранее мы разговаривали с артистом из Боснии и Герцеговины Раде Костичем. Он покажет чрезвычайно разнообразную жизнь двух мальчиков, родившихся с разницей в четыре дня, - Чарли Чаплина и Адольфа Гитлера. Чем его зацепила эта история, почему все декорации к спектаклю он возит в мусорном баке и что бы он хотел услышать от самого Чаплина, читайте в нашем материале.
Фото: из личного архива Алексея Высторопца
