Детский трек под лозунгом "архитектура и искусство в диалоге форм" включает как "профессиональную" часть в виде смотра-конкурса архитектурно-художественного творчества, так и любопытно-образовательную: мастер-классы по работе с различными материалами, лекции о детстве в городе, а также интенсив, где через призму архитектуры будут восстанавливать связь искусств и создавать арт-объекты под музыку города и с силуэтами города. О том, зачем детям "взрослые мероприятия", причём на условиях соучастия, а не случайного наблюдения, говорим с куратором направления, архитектором и сооснователем художественной студии "Север" Юлией Ворониной.
- "Зодчество в Сибири" ставит в число задач выйти на улицы города, взаимодействовать с жителями. Зачем детей включать в этот процесс?
- Они должны понимать и видеть, откуда что начинается. Дети - это наше будущее. Если мы вырастим поколение, которое будет понимать и разбираться, как хорошо, а как плохо, окружающая нас среда имеет шансы стать лучше. Детям полезно понимать, как устроена работа архитектора, и, может, кто-то из них задумается о том, кем хочет стать, что может выйти из занятий творчеством: им может нравиться рисовать, но часто они не могут "приклеить" это к профессии, иногда вовсе не знают, кто такой архитектор.
Юлия Воронина и пример работы по соединению разных искусств. Архитектура выражена заводскими трубами, в движении дыма которых зашифрован музыкальный ритм города
Часто взрослые тоже не знают, кем может стать ребёнок, который любит рисовать. Мы иногда собираем родительские собрания и рассказываем о том, во что может вылиться любовь к творчеству в будущем. Всё, что вокруг нас есть - здания, одежда, реклама, упаковка - должно быть создано художником, и желательно художником хорошим. Очень тяжело сейчас детям определиться со специальностью. Они должны видеть, как может быть, и неудачные примеры в том числе. Архитектура такая вещь: картину можно порвать и выбросить, а здание ты никуда не денешь.
- Видели ваш девиз: "Учим детей искусству, чтобы вокруг стало красивее". Это работает?
- Определённо да. В институте у нас был такой предмет - видеоэкология, экология визуальной среды. Она рассказывает о том, как на нас влияет то, что нас окружает, форма и цвет пространства. Когда мы идём по улице, вокруг пестрит реклама и другой визуальный шум, мы всё время куда-то торопимся, потребляем очень много информации. Мои родные, например, которые не имеют отношения к искусству, к архитектуре, когда приезжают из городов, где есть дизайн-коды и застройка ведётся бережно по отношению к тому, что уже есть, замечают, как тяжело находиться в среде, где этого нет. Надежда на то, что мы выучим тех, кто будет понимать эти вещи, а они уже, в свою очередь, повлияют на то, что будет впоследствии нас окружать. То есть мы можем влиять на среду через новое поколение.
За работой в студии. Фото: Юлия Воронина
- Результаты такого подхода уже есть? Может, подросшие ребята, кому увлечение откликнулось выбором специальности?
- Есть те, кто хочет поступать на архитектуру, поступает на графический дизайн. Надеюсь, что они отучатся и всё-таки будут архитекторами, художниками, дизайнерами, которые смогут преобразить окружающее пространство. Изобразительное искусство неотделимо от архитектуры. Те, кто становятся архитектором, это в 99% случаев люди, которые любят рисовать, дети, которые когда-то любили рисовать. Вот почему не умея этого, нельзя прийти в архитектуру (даже с учётом развития компьютерных технологий). Архитектор всегда начинает с чего? С того что берёт листочек, ручку или карандаш и думает на бумаге.
- Сегодняшние архитекторы, да и любой специалист, как будто тоже, когда учились, думали, наверное, нести в мир только прекрасное, а потом появляются работы, которые могут вызывать обсуждение, скажем так. Вы как архитектор, наверное, это тоже видите.
- Да, конечно, я это вижу. У меня тоже такое было. Когда я выпускалась из школы, то думала, что наконец-то все, кому ничего не надо, останутся позади, что приду в институт, а там-то все те, кто хочет учиться. Но в итоге я пришла в то же общество, от этого никуда не денешься. Но если хотя бы одного человека воспитаешь хорошего, это уже счастье.
Детей ведь надо учить всему, просто потому что это не заложено от рождения: коммуникации, взаимопомощи. Я им всегда говорю: мне всё равно, кем вы станете, лишь бы вы сохранили доброту, остались хорошими людьми и друг другу помогали. Мой дедушка на каждый мой день рождения говорил один и тот же тост: главное - не испортись. Я тогда думала, да как можно испортиться? А потом, когда становится в жизни трудно, понимаешь, что, действительно, испортиться очень легко.
Покрутить обруч, поиграть в классики. А вы что делали во дворе? Фото: Юлия Воронина
- А тяжело ли учить творчеству? В том смысле, чтобы не встроить в существующие рамки, о чём, например, говорит "Левая нога" (её манифест: "Все рисуют всё! Профессиональные делатели изображений (художники) тяжеловесно связаны многими условностями. Человек не наученный таких рамок не имеет, он подобен ребёнку, и в этом первичная правда").
- Было интересно наблюдать, как академическое и современное искусство одно время оказались противопоставлены, а теперь всем стало понятно, что одно без другого не может существовать. Бывает, что концептуально работа интересна, но основа слабая. Мы учим творчеству, все правила рассказываем, потому что, чтобы правила нарушать, надо их знать. Всё начинается с композиции, поэтому мы начинаем учить с неё, а академический рисунок подключается тогда, когда ребёнок готовится к поступлению на связанные с этим специальности. Или когда мы видим, что он готов, что он не будет плакать над этой банкой из натюрморта, где нужно провести все оси симметрии. Это и правда не воодушевляет, для 90% детей это тяжело. К этому надо прийти, а начинать с другого - с композиции, с цвета, с интересных вещей.
Мы учим искусству проектному, а не просто пришёл, порисовал, забрал и пошёл домой. Учим мыслить, переживать через себя. Люди всегда чувствуют, когда в искусстве есть смысл, оно не пустое. Сегодня проблема в том, что все хотят быстрый результат, быструю радость. И дети, и взрослые. Но на самом деле, чтобы жить и развиваться, нужно научиться работать над чем-то подолгу. Вначале бывает им тяжело, очень тяжело. Но потом они видят и понимают: "Ничего себе, что я смог сделать!"
"Реновация" комода с "гроссмейстерами" района от преподавателя студии, художницы Алеси Аккерман на фестивале "Либеров-центра" "Омский стрит-арт". По словам автора, "они умные, они не те, кем пытаются казаться"
- Говоря о взаимодействии с городом, вы анонсировали лекторий про детские площадки, ту базу, из которой мы все вырастаем. Это тоже про архитектуру?
- Мы планируем детскую лекцию внутри трека и, если получится, организуем открытую дискуссию именно о детстве в городе. На самом деле Омску нужны хорошие детские площадки. Да, это тоже часть архитектуры. Всем, что касается среды, зданий и того, что внутри здания, по-хорошему должен заниматься архитектор. Есть, например, такая специальность, как дизайн среды. На мой взгляд, изучать её отдельно - это то же самое, что врачу изучать печень отдельно от остального организма. Сначала нужно выучить общие основы, а затем, в интернатуре, переходить к частному. Со мной может кто-то поспорить, и, возможно, я просто не знаю, что есть программы, оправдывающие такую специализацию, но мне кажется, что всё-таки сначала нужно учиться на архитектора, после чего можно прийти в дизайн среды.
- К слову, по вашему мнению, как мамы и профессионала, а должна ли детская площадка быть разноцветной или более "природной", спокойной гаммы?
- Это, действительно, болезненная тема. Почему-то принято считать, что для детей всё должно быть ярким. А на самом деле яркий цвет и особенно в больших количествах не несёт пользы. Снова вспомним видеоэкологию. Если человека завести в красную комнату, то у него поднимется температура и давление. Цвет влияет на нас на физиологическом уровне, не говоря о психоэмоциональном. Тем сильнее эффект на ребёнка.
Дети часто гиперактивные, потому что много информации, шума, экранов. И эта яркость не добавляет позитивного влияния. Это не значит, что все площадки должны быть бежевыми. Цвет имеет право быть, но должен быть с умом подобран и аккуратно включён. А брать всю яркую палитру без понимания того, как сочетаются цвета, как влияют на человека, это мало того что некрасиво, так ещё и неполезно.
За работой в студии. Фото: Юлия Воронина
- Результатом фестивального интенсива будут арт-объекты, которые дети сами смогут создать. Это будут эскизы или есть возможность довести их до реализации?
- У нас есть предложения, и, если всё сложится, их реализуют. Участники трека смогут индивидуально поработать над эскизами, потом разобьются на команды, где поделают разных объёмов макеты, а затем и объекты в натуральную величину, около 1,5-2 м. Идеи есть, где они могут появиться, но пока не буду озвучивать, вдруг не получится? Конечно, потребуется согласование установки, но так как арт-объект будет наполнен культурным контекстом Омска, думаю, должно получиться хорошо и должно понравиться.
Когда-то случилось так, что искусство разделилось на несколько частей, но они могут соединяться, и я верю, что от этого будет большая польза. Та же библиотека им. Пушкина: там и барельефы, и скульптура, и интерьеры, и само здание - всё разрабатывалось совместно. И это классно, это обогатило объект. И если мы, творческие союзы начнём дружить, то сможем гораздо больше. Всегда нужна команда единомышленников, которые смотрят в одну сторону. Как раз это мы стараемся сделать внутри трека. Мы будем слушать музыку Виссариона Шабалина, нашего омского композитора, раскладывать её на слои, будем рассматривать омскую архитектуру, искать её ритмы. То есть создавать по-настоящему омский культурный объект.
- Если видели реакции на истории последних лет, несмотря на то, что это могут быть достойные работы и поводы, складывается мнение, что, когда арт-объект рождается путём коллективного творчества или конкурсной составляющей, его существование в общем пространстве города как будто больше поддерживают горожане, его больше чувствуют.
- В этом и состоит проблема: всё должно быть на конкурсной основе. Не тендерной, как сейчас, а конкурсной. Когда есть конкурс, появляется здоровая конкуренция, а она должна быть, без неё ничего не случится. Это вообще классно, когда есть разные варианты, например, даже детского образования. Когда можно посмотреть, как у других. Когда ты монополист, ты не вырастешь. А здоровая, конкурентная среда позволяет стать лучше и тебе, и тому, кто вокруг.
Ранее студия анонсировала подробную программу мастер-классов и лекций в рамках "Зодчества в Сибири". Всё, что касается фестиваля, публикует Омский союз архитекторов.
