Шопен - романтичный, меланхоличный, бледный, со слабыми руками, и Лист - энергичный виртуоз, оставлявший после своих выступлений инструменты с порванными струнами по всей Европе. Они были не только друзьями, но и соперниками, а их творчество напрямую повлияло на формирование романтизма в музыке. Разные, но гениальные, они творили во имя того, что находится за пределами понимания человеческого разума и что уловимо лишь на уровне интуиции.
Веками люди чтят их музыку, но мало знают о том, под влиянием чего формировались их фирменные стили. Погрузиться в подробности жизни и прочувствовать характер двух композиторов, без которых сегодня трудно представить мир камерной музыки, омичам предложили пианисты из Москвы Екатерина Макаренко и Лев Терсков. 4 февраля в Органном зале они выступили с музыкально-литературной программой "Шопен-Лист" (12+).
- Для каждого композитора свой жанр является высшей точкой мастерства, и камерная музыка, конечно, большой показатель навыков и умений композитора. А лично для меня камерная музыка - это возможность выходить на диалог с теми, кто рядом, с теми, чью музыку ты исполняешь. И это возможность постоянно находиться в этих взаимоотношениях и следовать этим взаимоотношениям, - поделился перед концертом пианист Лев Терсков.
Концерт стал частью проекта "Совсем другой композитор", автором которого является ассистент-стажёр и концертмейстер Московской Консерватории имени П. И. Чайковского, лауреат всероссийских и международных конкурсов, стипендиат фонда "Новые имена" Екатерина Макаренко. В проекте музыкальные произведения мировых композиторов сочетаются с литературными текстами, раскрывающими личности авторов.
- Мы хотим объяснить, что композиторы и любой зритель имеют одинаковый спектр чувств и эмоций. И поэтому публика, покидая наши концерты, уходит домой не только наслушавшись красивой музыки, но и с пониманием того, что у него возникает ассоциация с его собственной жизнью. Зритель осознаёт, что эта музыка написана про что-то и для чего-то, потому что композитор испытывал любовь, страдания, нужду. А это знакомо каждому из нас. И тогда человек, пришедший в зрительный зал, понимает, что это не просто музыка, не просто что-то красивое и непонятное. Это немного и про него тоже, и люди уходят (с концерта) с совсем другими глазами, - уверена автор проекта "Совсем другой композитор" и программы "Шопен-Лист" Екатерина Макаренко.
Так, мелодии Шопена и Листа прозвучали под "аккомпанемент" мемуаров возлюбленной Ференца Листа Мари д’Агу, которая была знакома и с Фридериком Шопеном. За владелицу видного светского салона, куда были вхожи и Оноре де Бальзак и Жорж Санд, читала лектор-музыковед Марина Якушевич (Новосибирск). Её голос звучал в записанном формате и открывал каждое сыгранное пианистами произведение.
- Программы, которые я создаю, отличаются тем, что мы (участники проекта - прим. ред.) не играем музыку по принуждению, мы исполняем только то, что нам нравится. Это обязательное условие для всех артистов и для меня в том числе, - считает Екатерина. - Люди проходят (в проект) со своими идеями, с теми произведениями, которые их будоражат. И наша программа "Шопен-Лист" состоит только из музыки, которая для каждого из нас очень важна. Это влияет и на зрителя тоже: он понимает, что мы не делаем это формально или потому что мы выучили репертуар много лет назад. Нет произведения, которое было бы не о нас (самих пианистах), и люди в зрительном зале это считывают.
Сменяя друг друга за роялем, Екатерина Макаренко и Лев Терсков поведали омскому зрителю о мировосприятии Шопена и Листа, об их эмоциях и сомнениях. Воспоминания Мари д’Агу оживили перед публикой Органного зала историю любви Фридерика Шопена и французской писательницы, эмансипе Жорж Санд, которая бросала вызов общественным установкам. Платьям с тугими корсетами она предпочитала мужские костюмы, а манипуляциям с веером - курение сигар. Вместе с Шопеном, который кардинально отличался от своей возлюбленной характером, она сбежала от осуждения всего мира. Но со временем любовь между эпатажной писательницей и болезным композитором начала угасать. Возможно, это и добило несчастного Фридерика, итак стоявшего на пороге гибели.
- Она говорила, что я умру у неё на руках, но она обманула меня… - вспоминает Мари д’Агу последние слова Шопена перед смертью.
- Когда звучит текст, особенно рассказываемый от лица непосредственного участника тех событий, то воображение слушателя рисует более ясный образ (композитора). И зритель гораздо тоньше чувствует атмосферу музыки, которая исполняется. Образы становятся более рельефные и понятные. С одной стороны, можно говорить, что музыка - явление самодостаточное. Но с другой стороны, когда литература и музыка соединяются, то образуется новый синтез, который позволяет проникнуть на более глубокие уровни восприятия произведений, - считает Лев Терсков.
Пианисты, выстаивая свой собственный ассоциативный ряд между деталями жизни композиторов и их музыкой, рассказали о трудных и прекрасных страницы биографии самой Мари д’Агу. В Ференца Листа, по словам самой д’Агу было невозможно не влюбиться, он был страстным и увлекал толпы почитательниц своей виртуозной игрой. Роскошная Мари сама пала жертвой его обаяния. Ради того, чтобы быть с Листом, в 1835 году она оставила своего мужа, и тем самым навлекла на себя общественный гнев. Мари стала неофициальной женой Ференца, родила ему троих детей. Но детский плач и пелёнки быстро охладили страсть композитора, и любовники расстались.
- Зрители уходят с нашего концерта обычно очень тронутые этой историей, заплаканные, с новыми эмоциональными ощущениями. У нас и была задача представить Шопена и Листа как разнохарактерных гениев, которые писали в одно время, общались между собой, но они под разной оптикой смотрели на мир. Лист - масштабный, эпатирующий публику, с большими руками, сильный мощный - лев! А Шопен, наоборот, был очень тонкий, болезненный. И мы хотели представить романтическое время посредством их произведений, - рассказала Екатерина Макаренко.
Так, нежность Шопена и многофактурность Листа стали отражением целой эпохи - далёкой и прекрасной. А омский зритель, погружаясь в историю любви и горестей композиторов, получил ещё один шанс узнать в чём-то/в ком-то, что мы привыкли считать неприкосновенным и незыблемым, простого человека. С его неизменными страстями, пороками и гениальностью.
Фото: Елизавета Медведева
