Свободное время • 5 июня 2026, 19:03
Автор: Анастасия Мирошниченко
На сцене Омской драмы петербургский МДТ показал "Чайку" по мотивам пьесы Антона Чехова. Мы побывали на спектакле и готовы поговорить о том, как Лев Додин изменил классику, почему на первый план вышла тема человека в искусстве и что общего у любви и "мировой души".
В то время Антон Чехов был в Крыму - это место облегчало страдания писателя и продлевало ему годы жизни, на которую покушался прогрессирующий туберкулёз. Он прогуливался по берегу моря с художником Исааком Левитаном. Волны бились о каменистый берег, чайки кружились над сине-зелёной гладью. И вдруг выстрел - Левитан убил одну из чаек и бросил её на землю.
Ненужная, беспричинная, бестолковая и жестокая смерть невинного и свободного существа. Это явление поразило Чехова, и вскоре возник сюжет: "Комедия, три женских роли, шесть мужских, четыре акта, пейзаж (вид на озеро); много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви". Антоша Чехонте (один из псевдонимов Антона Чехова - прим. ред.) засел во флигеле в усадьбе Мелихово и написал "Чайку".
Чеховская "Чайка" - это про тоску, тягучую боль, тишину, холодную нежность. И всё это обрамлено историческим и культурным контекстом. Именно этого бытовизма и лишил свою "Чайку" (18+) режиссёр и художественный руководитель Академического Малого драматического театра - Театра Европы (МДТ) Лев Додин. А 3 и 4 июня спектакль, отмеченный премиями "Золотая маска" и "Золотой софит", труппа петербургского театра показала на сцене Омского государственного академического театра драмы. О том, как Лев Додин пришёл к переосмыслению "Чайки" спустя 20 лет и как стоит разговаривать с классикой - читайте в нашем материале.
- С Львом Абрамовичем я знакома с 16 лет. И он никогда не перестаёт меня удивлять, открывать для меня новые горизонты. Потому что, когда я каждый раз приступаю к новой работе, думаю: я уже настолько хорошо знаю Льва Абрамовича, его предпочтения, образ репетиций, образ мыслей, что, наверное, я сейчас сходу попаду в десяточку. Мне бы так хотелось по крайней мере, чтобы я сразу же реализовала его замысел. Никогда такого ещё не было. Хотя, казалось бы, куда мы только ни ныряли, в "Братьях Карамазовых" (16+) пробивали преисподнюю и возносились наверх, - говорит Елизавета Боярская.
Лев Додин не просто переделал спектакль, он создал принципиально новое произведение, в первую очередь сократив количество героев до восьми центральных персонажей. Роль актрисы Ирины Аркадиной досталась Елизавете Боярской, её сына Константина Треплева сыграл молодой актёр Евгений Зайфрид, в роли писателя Бориса Тригорина на сцену вышел Игорь Черневич, а образ Нины Заречной воплотила Анна Завтур. Полина Севастьяхина сыграла Машу, Сергей Курышев - Петра Сорина, а Олег Рязанцев - Семёна Медведенко.
В своей "Чайке" Додин не калькирует классика, не паразитирует на его мыслях, а транслирует свои чувства по поводу чеховских тем. Для режиссёра ключевой становится идея человека искусства, его потерянности, боли, страхов. Души таких людей чутко настроены на пульсацию жизни, именно поэтому их реакция на действительность острее, чем у обычного человека. Они и сами боятся того, насколько оголены их эмоции. Они маются по жизни и губят себя за зря в своём стремлении выйти за рамки телесной оболочки, но при этом они всё равно остаются прикованными к ней.
- Когда мы выпускаем новый спектакль, мне каждый раз кажется, что сложнее, мучительнее, масштабнее больше не может быть. И каждый раз появляется что-то новое, ещё большее. И "Чайка" рождалась довольно сложно. Во время репетиций у меня не всё срасталось с моим героем - Борисом Тригориным. А летом, во время отпуска, я увидел одну фотографию Чехова. И с того момента что-то срослось в моей душе. Наш спектакль поставлен так, что мы играем пьесу, которую якобы прямо сейчас пишет Тригорин, - говорит Игорь Черневич.
Это и есть то самое человеческое одиночество, от которого не спрятаться ни за какими привязанностями, увлечениями, работами, счастьями и любовями. Это внутреннее понимание того, что твоё сознание запечатано в черепной коробке и на самом деле ты один обливаешься потом в своей парилке мыслей, не доступной и не понятной никому на целом свете. И герои Чехова-Додина борются с этим одиночеством, но у них не хватает внутреннего стержня, мотивации его превозмочь. И возможно, именно для того, чтобы тема одиночества ярче звучала в спектакле, Ирина Аркадина в "Чайке" Додина наизусть читает не Некрасова, а Лермонтова. Ведь для творчества "лунного поэта" тема сиротства во вселенной была ведущей.
Поэтому в прозе Треплева нет живых лиц, а только туманные образы и намёки. Поэтому Аркадина убегает и смеётся над сыном и забывается в Тригорине, для которого существует только он сам и его произведения, что навсегда останутся только "милыми и талантливыми, но хуже, чем у Тургенева". Маша не желает отпускать свою безответную любовь к Треплеву, потому что, кроме неё, у её души уже ни на что нет сил. А Заречная хотела быть актрисой только ради того, чтобы ею быть, ради славы и побега от обыденности, скуки. В её мотивации не было высшего понимания своего предназначения. Но что парадоксально, именно Заречная (и у Додина это ярче, чем у Чехова), помня прошлое, готова его отпустить. Нина Анны Завтур открывает в себе энергию хоть что-то делать: она перестаёт быть чайкой и становится настоящей актрисой. И приходит она к этому через раскаяние, принятие и страдание.
- Та Аркадина, которую я играю сейчас, мне гораздо ближе, чем та, которая была на премьере. Похожи ли мы с ней? Я считаю, абсолютно нет. Всё-таки для меня профессия актрисы - это моё главное дело, которое я безумно люблю, без которого я не представляю свою жизнь. Тот адреналин, который ты получаешь от выхода на сцену, не сравним ни с чем. Но всё равно главное место в моей жизни, конечно, занимает семья, а у Аркадиной нет. Актёрство - это её крест, её счастье, её наказание, она готова пойти на многие жертвы ради сцены. Это призвание - во главе её жизни, - считает Елизавета Боярская. - И самое сложное, наверное, для меня было постичь её сложные отношения с сыном. Я помню, когда мы репетировали, Лев Абрамович очень долго пытался сделать так, чтобы я почувствовала, что такое, когда мать не любит своего сына. А я не могла это себе представить. В итоге я поняла и смогла развернуть роль в эту сторону.
Ещё одним ярким акцентом в "Чайке" Додина становится любовь. Такая любовь не просто про связь между мужчиной и женщиной, она про абсурдность и парадоксальность мира, в котором мы живём. Любовь в додинской "Чайке" становится тождественна одиночеству и той самой брошенной, но отзывчивой мировой душе, о которой написал пьесу Треплев. Потому что, когда человек любит, он никогда не может быть уверен во взаимности. Он может только верить, что его избранник чувствует то же самое и будет чувствовать это через год, десять лет, пятнадцать. Но Додин создаёт на сцене атмосферу зыбкости и отрешённости, в которой не остаётся места для веры, поэтому практически все персонажи любят не вопреки, а за что-то, для себя. И даже страдать им уже приятно, потому что так они чувствуют себя живыми.
- Мне кажется, в конце нашего спектакля звучит очень важная мысль о том, что нужно уметь терпеть и нести свой крест. Думаю, что в творческой профессии это очень важно. Конечно, и Аркадина, и Нина Заречная, и Тригорин определились со своим призванием. И с одной стороны, это прекрасно, а с другой - мучительно. А Треплев, к сожалению, не смог принять свой крест, поэтому у него нет опоры. Дело, которое мы выбрали - только если не заниматься им поверхностно, ради развлечения или какой-то лёгкой наживы, успеха, а если заниматься им серьёзно - обязует уметь нести своё бремя и веровать, - рассказывает Елизавета Боярская.
Любовь - это тюрьма для любящего, сотканная из сомнения. Это тот самый выстрел, губящий чайку "от нечего делать". И Лев Додин оставил в "Чайке" только тех героев, которые влюблены или любят. Треплев любит Нину, Нина - Тригорина, Тригорин - Нину и Аркадину, Аркадина - Тригорина, Маша - Треплева, Медведенко - Машу. А брат Аркадиной Сорин любит их всех, потому что если он не будет их любить, то у него в жизни вообще никого не останется. Его жизнь пуста: ни любимой работы, ни жены, ни детей. Так Додин показывает, что людям неприкаянным - без любви никак нельзя, это их единственное утешение, но даже она не может спасти их от собственной бесполезности.
Додин создаёт на сцене метапространство. Герои точно запакованы в зеркальный куб, роль которого выполняет задник, в котором отражаются персонажи Додина. И в этой ловушке им не спрятаться от самих себя и друг друга. Там ещё сильнее ощущается, как они на самом деле друг другу не нужны. Всё остальное пространство сцены заполнили лодки, по которым передвигаются персонажи. Они балансируют на них - аллегория того, насколько хрупко состояние чеховских героев в жизни.
- В нашем театре в принципе декорации не летают и не прыгают. Великие сценографы в 1970-х годах придумывали декорации в условиях, когда нет крутящейся сцены, когда на декорацию ложится большая художественная функция. И мне кажется, что в этом спектакле, она вполне подчеркивает то, о чём мы говорим в "Чайке". Мы полагаемся на себя, на партнёра, на то, о чём наш спектакль, о чём мы думаем, что мы хотим сказать. И декорация в этом смысле очень помогает, - уверен Игорь Черневич.
Основной музыкальной темой в "Чайке" МДТ становится тишина, плеск воды "колдовского озера". Иногда в эту тягучую идиллию вмешивается музыка Штрауса. Додин точно пытается не сломать нестабильный и тонкий мир Чехова, но при этом в постановке появилась страсть и осторожная сексуальность, которых раньше не было. Режиссёр заставляет зрителя проникнуться состраданием к героям, нежностью. И ты чувствуешь облегчение, потому что словно бы через героев спектакля сам безмолвно высказываешься о своей боли и чувствуешь, что тебя понимают. А понимание и отзывчивость - всегда красиво. Про это Чехов, и про это Додин.
Постоянный адрес страницы: https://omskzdes.ru/culture/92269.html