Свободное время • 19 марта 2026, 16:15
Автор: Анастасия Мирошниченко
Вы когда-нибудь задумывались, какие сны снятся поэтам? Камерный драматический театр им. В. С. Решетникова приглашает заглянуть в цветаевскую сказку, где желание сталкивается с безразличием, а коварство с природной инаковостью. Свежую премьеру театр представит и на фестивале ЧАТ, который пройдёт в Омске с 1 по 6 апреля.
Иосиф Бродский был большим почитателем поэтического гения Марины Цветаевой. Он говорил: "Цветаева-поэт была тождественна Цветаевой-человеку". Лирика поэтессы Серебряного века, которая не относила себя ни к одному из направлений, на которые раздробилась поэзия в переломные для России годы, и правда, отличается особенной автобиографичностью.
Одним из таких произведений стала поэма-сказка "Царь-девица". Взяв за основу сюжет из фольклорного сборника собирателя народной мудрости Александра Афанасьева, Цветаева на изломе времён (поэма была издана в 1920 году) создала собственный миф о том, что её в жизни больше всего пугало и манило. О любви и самой себе. А режиссёр Сергей Тимофеев поставил моноспектакль (16+) по этой поэме в Камерном драматическом театре имени В. С. Решетникова, где главную и единственную роль исполнила Фариза Махатова.
- Скажите мне, пожалуйста, как возникает идея влюбиться в этого парня или в эту девушку? Ты просто видишь и понимаешь: есть смысл познакомиться. А познакомившись, ты просто влюбляешься или нет. Точно так же есть произведения, которые ты читаешь и откладываешь в сторону. Есть произведения, которые читаешь, и у тебя начинается бурный процесс фантазии. А есть произведения, которые ты прочёл, и они томятся... Это как женщина - старый друг. Вроде бы давно её знаешь, а лет так через 10-20 понимаешь: куда же я смотрел, это и есть моя женщина, - так режиссёр Сергей Тимофеев объясняет, как пришёл к идее поставить "Царь-девицу" в Камерном драматическом театре.
Слабый огонёк лампад, стук часового механизма и блестящий, точно в лунном свете, полумрак. На сцене - то ли осколки разбившегося о скалы корабля с остатками не затянутой в пучину роскоши, то ли пещерная обитель. Сонное пространство спектакля "Царь-девица" мягко убаюкивает своего зрителя и, засыпая с широко открытыми глазами, мы попадаем в поэтическую лабораторию и сон Марины Цветаевой. Здесь ты кожей ощущаешь присутствие её незримой музы. Из тумана воображения поэтессы выплывает сказка, где в простом сюжете прячется целое море женской тоски.
Итак, в далёком государстве жил был царь-пропойца, были у него молодая жена и сын-царевич. Воспылала мачеха дикой страстью к своему пасынку. Нет ей покоя, да и сил сдерживать сердечную муку и греховные мысли уже нет. А молодому прохвосту хоть бы хны: он на перине почивает, да на гуслях играет. Однажды царевич решает отправиться в морское путешествие и встречает Царь-девицу - богатыршу-великаншу, у которой в друзьях ветер, а в подчинении полки. Столь различные меж собой они влюбляются друг в друга. Но их счастью мешает мачеха: она заключает союз с Колдуном и каждый раз, когда Царь-девица и царевич хотят встретиться, молодой человек засыпает мертвецким сном. В итоге обезумевшая от страсти мачеха, одурманив пасынка, получает своё, а воительница, потерявшая покой, отказывается от своей богатырской силы и погибает.
- По Максимилиану Волошину (русский и советский поэт, литературный критик - прим. ред.), театр - сновидение. И мы, зрители, здесь подсматриваем за чужой жизнью. Мы можем в театре вознестись в любую точку земли в любое время, - говорит Сергей Тимофеев.
На первый взгляд кажется, что смысл поэтической сказки "Царь-девица" замыкается лишь на трагедии любовного треугольника. Но парадокс в том, что главные герои истории - это и есть сама Цветаева в бездонности своих проявлений. Она считала любовь судьбоносным чувством, пламенным и губительным. Поэтесса не нашла своего счастья в отношениях с супругом Сергеем Эфроном, который нашёл в ней сестру, мать и кого угодно другого, но не женщину. Цветаева так говорила о своей любви к нему: "Моя любовь - страстное материнство". Конечно, увлекалась поэтесса и другими мужчинами, но и в них она тоже не находила чувство, которое так страстно желала.
Так как же Цветаева может быть одновременно и мачехой, и царевичем, и Царь-девицей и колдуном? Мачеха - первобытное воплощение женской натуры поэтессы, страждущей и жаждущей любви. В своём телесном желании героиня доходит до исступления, преступая законы природы, колдуя и в сухом остатке губя свою душу. Вечно пьяный, старый и безразличный к её потребностям муж - это живое воплощение не только тех мужчин, которые находились рядом с Цветаевой, но и самого общества, в котором не такая, как все, поэтесса не находила тепла. Конечно, в поэме мачеха выступает в образе антагониста, но который прёт напролом ради своей цели не из злобы, а из отчаяния.
Царь-девица - это отчасти искусственно созданный образ, которым, скорее, Цветаева хотела бы быть, но из-за своей природной восприимчивости быть не могла. Воительница - это природа во плоти. В спектакле, как и в поэме, подчёркивается её инаковость, которая роднит девицу больше с мужчиной, чем с женщиной. Перевоплощаясь в неё, Фариза Махатова добавляет в голос твёрдости, а в движения - маскулинности. Царь-девица - душевная сила Цветаевой, стихия внутри её. Именно поэтому героине так вольно дышится на море и так просто наедине с ветром. Вообще мотив моря твёрдо закрепился в творчестве Цветаевой: не зря она называла себя бренной морской пеной. Перекочевал он и в пространство спектакля, где каждый зритель чувствует себя "зайцем" на палубе корабля, что несётся по волнам мифа поэтессы.
- Мне интересно разгадывать такую часть цветаевской жизни, как её сны. Цветаева в своём сне погружается в сказку, которая, возможно, частично связана с её опытом. Она "идёт" на встречу с Колдуном добровольно. Нормальный человек туда [в это пространство сна] не полезет. А она за эту красную линию заходит. А там, не приведи Господь, что делается, - описывает режиссёр постановки.
Цветаева жила, ни на кого не оглядываясь. Так же существует и Царь-девица. Но её железные доспехи трескаются, когда она сталкивается с любовью. А будучи отвергнутой спящим царевичем, который не отвечал на её призывы проснуться и на поцелуи. Она потеряла то, что составляло её суть, и ей не осталось ничего другого, как погибнуть.
Царевич - инфантильный ребёнок. Он - бестелесный Дух, равнодушный ко всему земному. Он и есть беспристрастный творец, живущий внутри Цветаевой. Ему никто не нужен, его чувства - лишь слова на бумаге, и без двух других составляющих личности ("мачехи" и "Царь-девицы") в них нет жизни. А Колдун, наверное, живёт внутри каждого из нас. Чёрное желание получить всё и сразу, темнота в душе, от которой мы прячемся. Но она тихо сидит в дальнем уголке подсознания и ждёт, когда ты переступишь черту и изменишь светлой стороне самого себя.
Многоликость Цветаевой отразилась и в музыкальном оформлении моноспектакля "Царь-девица". Именно звуки становятся проводниками зрителя на ту сторону реальности. В постановке звучит живое пение а капелла. А постоянный шёпот, шорох, хлопки, шуршание, угуканье и стрекотание, источник которых ты пытаешься найти, но не можешь, заставляют тебя прислушиваться к окружающему пространству. И кажется, что сон свалил тебя прямо посреди дикой природы, и звуки жизни пытаются прорваться к тебе сквозь дремоту. Сказочную колоритность происходящему добавляет свет, а особенно меняющие свою яркость лампады. Они будто огни далёкого королевства, к которому ты плывёшь, да всё никак не доберёшься до пристани.
Цветаева никого и ничему не старалась научить в своих произведениях. Поэзия для неё была убежищем. Она лишь ласково приглашает читателя заглянуть внутрь её мира, но никогда не позволяет задерживаться у себя в гостях. Так же и с премьерой от Камерного драматического театра имени В. С. Решетникова. Зритель точно попадает внутрь иллюстрации в книге сказок. Он здесь только гость. Однако эмоциональная составляющая цветаевского мифа так сильна, что он мороком затягивает зрителя, и трагедия писательницы становится уже твоей собственной.
Фото: Елизавета Медведева
Постоянный адрес страницы: https://omskzdes.ru/culture/91475.html