Переписка с товарищем Каутским

Увы, некогда хрестоматийно известную переписку Энгельса с Каутским знает лишь поколение "рождённых в СССР". Любопытно, что кратчайшее (парадоксально, непонятое, но верное воспринятое) содержание этой марксистской святыни в известном шедевре Михаила Булгакова изложено, что называется, шершавым языком одного из главных героев. Вот она, эта блистательно описанная сцена русского гражданского междоусобия:

"В театр я не пойду, - неприязненно отозвался Шариков и перекрестил рот…

- Почему, собственно, вам не нравится театр? 

Шариков посмотрел в пустую рюмку, как в бинокль, подумал и оттопырил губы...

- Контрреволюция одна! 

Филипп Филиппович откинулся на готическую спинку и захохотал так, что во рту у него засверкал золотой частокол. Борменталь только повертел головой.

Вы бы почитали что-нибудь, - предложил он, - а то, знаете ли... 

Я уж и так читаю, читаю... - ответил Шариков и вдруг хищно и быстро налил себе полстакана водки. 

- Зина! - тревожно закричал Филипп Филиппович. - Убирай, детка, водку, больше не нужна! Что же вы читаете? 

- Эту... как её... переписку Энгельса с этим... как его, дьявола... с Каутским. 

Борменталь остановил на полдороге вилку с куском белого мяса, а Филипп Филиппович расплескал вино. Шариков в это время изловчился и проглотил водку. 

Филипп Филиппович локти положил на стол, вгляделся в Шарикова и спросил: - Позвольте узнать, что вы можете сказать по поводу прочитанного? 

Шариков пожал плечами. 

- Да не согласен я. 

- С кем? С Энгельсом или с Каутским? 

- С обоими, - ответил Шариков".

Чтобы некоторые представители революционно-демократического авангарда "креативного" класса - большей частью столичные бездельники, ксенофобы и маргиналы (в провинции этих "врагов Отечества", слава Богу, мало) - поспешно не кривили презрительно губы по поводу ментального ничтожества соотечественников (какие-то полулюди с "Уралвагонзавода"), приведу цитату из продвинутого профессионального революционера, можно сказать, гуру мировой Революции. Ни кто-нибудь иной, сам Лев Давидович Троцкий пишет в одной своей книжонке: "Когда в апреле 1889 года Каутский пишет Энгельсу из Вены, во время стачки: "Мои мысли больше на улице, чем за письменным столом", то эта фраза, даже под пером молодого Каутского, кажется неожиданной и почти фальшивой. Его операционным полем оставался всю жизнь письменный стол. Уличные события он воспринимал как помеху. Популяризатор доктрины, истолкователь прошлого, защитник метода - да; но не человек действия, не революционер, не наследник духа Маркса и Энгельса. Переписка не только полностью вскрывает коренное различие двух фигур, но и обнаруживает совершенно неожиданно, по крайней мере, для позднейшего поколения, тот антагонизм, который существовал между Энгельсом и Каутским". Умри, лучше не скажешь! Учитесь, московские хомячки, идеалисты и нонконформисты - слушатели подрывной, как её бы прямо назвали в прежние, советские времена, радиостанции! Вот как надо мужественно бороться на улицах во имя революционной истины с проклятым режимом, безжалостно душащим свободу, и его подлыми сатрапами! А вы, озлобленные и непримиримые, в сущности, убогие, возомнившие о себе, в мрачном шествии толпитесь в виду ненавистных кремлевских башен с портретами "павшего вождя" (глупо, из-за бабы застреленного плейбоя, так любившего жизнь и славу), не способны кровь (свою, свою, не чужую людскую кровь!) пролить за дело майдана!

Что нам сегодня до этого антагонизма прославленных прирождённых борцов, профессиональных революционеров? Да, как сетовал ещё один всем известный литературный персонаж, забывать стали героев Революции! Кому они сегодня интересны?! Как это кому? Демократической аудитории самого свободного СМИ во всей России (конечно же, это - "Эхо Москвы").

Слабонервных просим удалиться! Постоянных активных (если не сказать, буйных) посетителей сайта упомянутого СМИ - одного единственного на всю Россию светоча свободы слова убедительно прошу не читать, спорить с вами бесполезно, здоровья разом лишишься. То, что я сейчас буду описывать и интерпретировать, быть может, покажется интересным некоторым из остальных моих соотечественников (как и я, безнадёжных "ватников", то есть, по мнению подлинных негодяев, "негодяев", осмеливающихся Родину любить). Кто не знает ни Каутского, ни Явлинского (неужто есть такие счастливцы?!), по крайней мере, будет знать теперь, кто эти загадочные люди - "пятая колонна", каковы их нравы, чего они стоят на самом деле.

Вот несгибаемый "борец с режимом" Лев Шлоссберг, член федерального политического комитета несокрушимой твердыни либерализма, нерушимой и неподкупной партии истинных радетелей демократии "Яблоко" пишет принципиальное во всех отношениях письмо, явно рассчитанное на внимание благодарной публики. Обращено оно к потенциальному соратнику по борьбе и отчасти оппоненту в политических воззрениях на перспективы "России без Путина" Александру Плющеву, опубликовавшему на сайте всё того же "Эха Москвы" реплику с "недобрыми словами" в адрес образцовых революционеров. Как и полагается классическому высококультурному полемисту, он для начала скромно сообщает о себе: "я не в обиде, участь политика - терпеть". Какой слог! Прямо-таки Цицерон! Чтение книг выдает в нём приличного человека (если мы не ошибаемся в нём, так ли?!). Перечисляя славные имена в прославленной когорте нынешних российских профессиональных революционеров, он приходит к удивительному для законов жанра политического ораторского искусства силлогизму. Почти как у литературного классика: "и я здесь был!" (у классика имелась в виду счастливая Аркадия, мифическая мирная страна любителей искусств и всего изящного, а вовсе не торжище политической борьбы). Да-да, и он причислен к обитателям политического Олимпа! Есть кабинетные умы, по мере сил работающие на Революцию, а есть истинные борцы, всего себя отдающие борьбе. Он - уличный боец, он вожак масс, а не кабинетный сиделец.

Поговаривают, что на недавнем съезде партии именно он беззастенчиво претендовал на немыслимую роль нового вождя (партийного руководителя, в бюрократическом смысле, отнюдь не духовного отца - отец один: имя ему Явлинский). "Когда Политкомитет "Яблока" поручил мне вести переговоры с демократическими силами в связи с выборами депутатов Государственной Думы России, я  пригласил к переговорам моих политических друзей. Наши оценки политической ситуации в стране и приоритетных политических задач совпали. Переговоры, которые по существу подготовила сама жизнь, прошли быстро и успешно". Всё бы хорошо, но картину испортили конкуренты, добивающиеся не меньшей революционно-политической славы и не меньшего признания тёмных масс. Поскольку речь шла о деньгах (деньги, всё деньги - германского ли генштаба, еврейского ли финансового лобби Америки, ох, не зря в народе революционеров подозревают в предательстве отечества, которое в опасности!) на дело Революции, то алчные соратники поругались.

Чтобы приглушить скандал, вмешался главный нынешний распорядитель средств, щедро выделяемых на дело революционной борьбы: имя ему Ходорковский. Этот несчастный изгнанник из Отечества, вынужденный политический эмигрант и кукловод (скорее всего, сам кукла в руках истинных кукловодов), безо всякого сомнения приличный человек, читающий классиков, ответил ретивому искателю славы, да как ответил! Цицерон, нет, куда Цицерону! Герцен, нет, куда Герцену! Сам товарищ Плеханов не сказал бы лучше! "Я понимаю ревность со стороны части заслуженных оппозиционеров к политической молодёжи и желание сохранить над ней контроль, но мы же сами настаиваем на регулярной и честной сменяемости власти…". Короче, посоветовал кандидату в великие революционеры современной эпохи угомониться до поры до времени.

Невольно возникает ощущение дежавю. Как тут не вспомнить финальную реплику Шарикова: "Да не согласен я! С обоими". Чуден мир политики!

Комментарии
Добавить свой