Замысел

Главный герой возвращается в родные места. И влюбляется в девушку. История длится недолго – полтора дня. За это время он переживает сильнейшие чувства. Но время пролетит быстро, он уедет. Он станет настоящим художником… Или кинорежиссером, или поэтом. Но всю свою жизнь он будет вспоминать эти полтора дня. До мелочей. До междометий. До жестов…


Это не краткое изложение пьесы. Это лишь небольшой набросок, как предощущение будущего спектакля, над которым работает режиссер и актер из Санкт-Петербурга Александр Баргман. 
- Почему Вы взяли пьесу Гольдони "Лжец"?  - Эта пьеса когда-то шла в Театре Комедии, в Санкт-Петербурге. Мне напомнили о ней друзья во время гастролей в Израиле. Я её прочел, и она как-то запала… Всё, что я прочел после, – а я прочел у Гольдони пьес двадцать, - ни одна из них подобного отклика и упоения самой пьесой не вызвала. Во-первых, это на ремесленном уровне прекрасно выстроенная пьеса, настоящая комедия характеров и положений, с закрученной интригой, с многослойным сюжетом, очень яркими героями. По-своему беспощадна по отношению к пороку, который называется "ложь". Там есть главный герой, он "носитель" этого порока. И конечно, ложь подвергается высмеиванию и уничтожению. С другой стороны, я, размышляя о великих итальянцах, понял, что… вот почему я говорю о чувственном ожоге! - есть люди, которые всегда какую-то обыденность, внешнюю среду нарушают. Протыкают её. Настоящий художник – а хочется воплотить историю не просто о лжеце, который лжет ради корысти, ради своих интересов, ради бахвальства. Хочется поставить спектакль о художнике, который не может не выдумывать миры, не может не фантазировать. Художник всегда "нарушает", как говорил Федерико Феллини. В этом спектакле Маэстро Федерико должен, если это понятие к нему применимо, незримо присутствовать. Сам Феллини называл себя "великим лжецом", и в этом он схож и с главным героем пьесы Лелио, и с Гольдони. Для настоящих творцов мир грёз, воображений и вымыслов гораздо реальнее, чем столь понятная и предсказуемая среда за окном. Тем более, в таком красивом, но довольно замершем городе, как Венеция. 
- Почему Вы выбираете временем действия послевоенную Италию?  - Потому что важен этот смысловой и временной "отсыл" к Феллини. Это и для артистов очень важно… Они сейчас напитываются тем итальянским, послевоенным временем, смотрят фильмы, размышляют, сочиняют… Тогда, после войны, Италия взорвала "культурный озоновый слой" не только Европы, но всего мира. Появилась великая кинорежиссура – Антониони, Росселини, Бертолуччи, Висконти, Феллини. В мире театра Стреллер возник. Это был невероятный взрыв в культуре. 
- У Вас есть среди фильмов Феллини самые любимые?  - "Амаркорд", "И корабль плывет", "Интервью", "Клоуны", но никакой конкретной привязки к ним в будущем спектакле нет. Просто есть "феллиниевская" жажда жизни, есть "феллиниевское" упоение человеком и беспощадность по отношению к человеку. Одновременно. А еще шаржированность, необязательность. Феллиниевское безрассудство, которое странным образом соединяется с рассудочностью Гольдони. Я каждый день убеждаюсь в том, что перенос во времени – это идея правильная, я не иду против сюжета совсем, мне кажется это вполне возможным. Просто в силу того, что герой пьесы увлечен Искусством вымысла – эта сфера, этот полет сочетается с философией Феллини. Это видно по его фильмам. Он ведь всю свою съемочную группу держал в напряжении, пока не закончится период съемки новой картины. Группа, например, не понимала - что будет сниматься на следующий день. А может, и сам Феллини до конца этого не знал, потому что он творил "здесь и сейчас". Феллини говорил: "Когда я не нахожусь на съемочной площадке, когда у меня в руках нет мегафона, я не занимаюсь персонажами, я потерян. Я не знаю, как жить". Вот это абсолютно мне понятная вещь. И нашему главному герою, нашему Лелио, такое смятение необходимо. Иначе ему скучно. Ему важно раскрашивать мир, ему важно что-то придумывать, чтобы это давало ему какой-то другой воздух. Он фрик, он "не отсюда", с ним невозможно, с ним неудобно, его не просчитать... Кто-то воспринимает его как разрушителя, кто-то уходит от него, кто-то любит его, невзирая ни на что. 
- Венеция с её увядающей роскошью будет и в декорациях?  - Никакого роскошества не будет. Это будет некий площадной театр, пустое пространство, несколько столиков кафе и пара двигающихся модулей. Всё довольно просто. Декорации должны быть очень функциональны. Они не должны напрямую имитировать Венецию. Только в ощущениях… В каких-то цветах, в колышущихся занавесках, в запахе кофе (хочу, чтобы был настоящий кофе)… Такая будет осенняя Венеция, грустная… Грустная, пока он не приехал. Он приехал, и всё расцвело! А уехал, опять всё стало серым и замершим. Но я не буду всё рассказывать! 
А всё и не надо! Обожаю режиссерские замыслы… Они бывают такими неожиданными, такими наполненными чем-то тревожным, новым… Как будто подул свежий ветерок... Или не подул. Пожелаем режиссеру Баргману упоительных репетиций с актерами нашей труппы, которую он назвал блестящей и одной из лучших в России. А будущему спектаклю "Муччо мэрде", как со времен Гольдони говорят в Италии, Испании, Франции, а может, и еще где-нибудь…
Белый сервис замена масла

Комментарии

Добавить свой

Еще новости

Загрузка...
новости здесь 2
Радио Сибирь