«Я попал в очень хороший театр»

  В академической драме приступили к репетиции пьесы Максима Осипова «Русский и литература».

В академической драме приступили к репетиции пьесы Максима Осипова «Русский и литература».
  Максим Осипов немногим старше меня. После сорока мне это стало очень важно — что успел сделать мой ровесник, какой путь пройти. Прочитав несколько статей о нем в «Русском репортере» и других федеральных изданиях, поняла, что Максим Осипов — личность удивительная. Сделать успел очень многое. По профессии он врач-кардиолог, со столичным образованием и американским опытом работы, автор и редактор многих медицинских книг, уехал в Тарусу, где в районной больнице работает и сейчас. Организовал Общество помощи Тарусской больнице, чтобы можно было приобретать оборудование — эхокардиограф, дефибриллятор и прочее. Привлек еще одного замечательного врача — Артемия Охотина из Москвы. За то время, что Осипов и Охотин работают в Тарусской больнице, смертность в терапевтическом отделении снизилась в два раза, лечиться к ним ездят и из Москвы, и из многих других городов.

  Теперь о литературе. Максим Осипов подарил мне свою вторую книжку «Крик домашней птицы» (первая называется «Грех жаловаться»), которую, к сожалению, я прочла уже после нашей встречи. Прикоснуться к его сочинениям я советую каждому, кто хочет убедиться в том, что современная литература существует. Громкие слова, ну и пусть. Однако пора переходить к нашей беседе, которая состоялась по причине начала репетиций его пьесы.

— Вы любите повторять фразу: «Искусство — это саморазвитие правды, и ничего более». Означает ли это, что события пьесы «Русский и литература» имеют какие-то источники в реальной жизни?


— Нет, «саморазвитие правды» вовсе не означает, что сюжет должен быть списан с действительности. Вот, к примеру, в повести Гоголя «Нос» происходит саморазвитие правды, хотя в реальной жизни носы у чиновников не отрываются. Но после того, как в повести это произошло, дальнейшее развитие событий должно следовать правде. Что должен был сообщить Нос майору Ковалеву при встрече? «Я сам по себе, между нами не может быть никаких тесных отношений. Судя по пуговицам вашего вицмундира, вы должны служить по другому ведомству». Так и у меня — никаких реальных событий в основе пьесы нет, но я надеюсь, что какую-то правду сумел выразить.

— Почему в фокусе Вашего внимания оказалась жизнь провинции? Ваша главная героиня — глава местного законодательного собрания, она же хозяйка пельменной, что в маленьком городке вполне возможно, дальше — учитель русского языка и литературы, судья, глава местного самоуправления. Как возникла идея написать пьесу?

— По большей части я сам живу в провинции, в городке значительно меньшем, чем Омск, — в Тарусе. Несколько лет назад я написал повесть «Камень, ножницы, бумага», она была опубликована в журнале «Знамя», в 7-м номере за 2009 год. Потом побывал в театре Фоменко, и мне очень понравился спектакль «Одна абсолютно счастливая деревня». Как-то само собой возникло желание сделать из повести пьесу. Я прямо-таки увидел своих героев, услышал, как они будут говорить. Ну, как у Булгакова, «человечки задвигались»… И дальше пьеса моя попала к Олегу Лоевскому, который очень связан с омским театром, да и вообще со всеми, кажется, театрами страны. Я его ни разу в жизни не видел, но моя пьеса ему понравилась. Он ее показал Елене Невежиной, режиссеру будущего спектакля. Елена мне позвонила, предложила поставить пьесу в Омске. Так я оказался у вас.

— В пьесе появляется женщина-мусульманка. Вы намеревались поднять национальный вопрос?

— Нет, конечно. В пьесе много других вопросов, более существенных: речь в ней идет о свободе, смерти, ее приятии и неприятии, о любви, наконец. Есть некая позиция, сумма взглядов, ярко представленная в исламе…

— Расскажите о главных героях пьесы.

— Их трое: учитель, начальница и мусульманка. Учитель — интеллигент, герой мне наиболее близкий, но это не значит, что я во всем всегда беру его сторону. Он инфантильный немножко: то, что называется «чеховский интеллигент», хотя у Чехова много разных интеллигентов. Начальница — Ксения, с ней много всего происходит по ходу дела, и мусульманка Рухшона, внушающая большое уважение, но едва ли — любовь. Вот, собственно, три героя. Повесть потому и называлась «Камень, ножницы, бумага»: знаете, есть такая детская игра, способ бросить жребий. Ножницы тупятся о камень, но режут бумагу, которая, в свою очередь, заворачивает, побеждает, камень. Никто из моих героев не одерживает решающей победы, такой исход был бы отступлением от правды. Я постарался написать полифоническую пьесу, очень надеюсь, что эта полифония будет представлена в постановке.

— У вашего учителя в финале есть хорошие слова: «Я верю, что из правильно поставленной запятой произойдет для моих ребят много хорошего: как именно, не спрашивайте — не отвечу, но из этих подробностей — из слитно-раздельно, из геометрии, из материков и проливов, дат суворовских походов, из любви к Шопену и Блоку — вырастает деятельная, гармоничная жизнь…»

— Да, да. И дальше: «Радуйтесь в простоте сердца, доверчиво и мудро, — говорю я детям и себе. Не сам придумал, но повторяю столь часто, что сделал своим. Таким же своим, как сонных детей в классе, как русскую литературу, как весь Божий мир». Мне бы хотелось, чтоб финал объединил всех — героев и зрителей. Я хочу говорить о людях — о любви, о смерти, о свободе… О языке, наконец, о России.

— Сегодня вы побывали на читке, начался тот самый «застольный» период работы над пьесой. Увидели актеров, услышали, как они произносят реплики. Какие у вас впечатления, ощущения?

— О, самые радостные! Мне показалось, пьеса прямо написана для актеров Омской драмы — для тех, кто сегодня читал. Сочинять текст — очень одинокое занятие. А тут… Я впервые слушал, как мой текст произносят другие люди, очень талантливые. Потом сам что-то сказал… Возник диалог: появилась группа людей, которая дальше будет над пьесой работать, она перестала быть только моей. И ничего приятнее себе представить уже невозможно. Я боялся за некоторые места в пьесе, но они были произнесены так блистательно…

— Какие?

— Вот, например, Жидков, его играет Евгений Смирнов — так остроумно, просто невероятно. И мусульманка-Рухшона замечательная, и учитель, и Ксения… Моисей Василиади, Валерий Алексеев — судья и глава местного самоуправления… Боюсь забыть кого-нибудь: все очень понравились. По-моему, я попал в очень хороший театр.
Белый сервис замена масла

Комментарии

Добавить свой

Еще новости

Загрузка...
новости здесь 1
Радио Сибирь